Памятники Архитектуры Подмосковья

Усадьба Коломенское


Усадьба Коломенское (Россия, г. Москва, пр-т Андропова 39, м. Коломенское)

Музей-заповедник занимает территорию более 260 га. Архитектурный ансамбль бывшей загородной царской резиденции сохранил первоначальную планировочную структуру и неповторимый архитектурный облик.
...Осенью 1666 г. в далёких густых лесах по рекам Оке, Угре и Жиздре плотничьи артели стали валить столетние деревья и распиливать их... Так заготовлялись материалы для сооружения дворца в царской усадьбе — подмосковном селе Коломенское.

Новый дворец строился не на пустом месте. Село Коломенское упоминается ещё в завещании Ивана Калиты (1328 г.) в числе его родовых сёл. Согласно преданию оно было основано в конце 1230-х гг. жителями Коломны, бежавшими от нашествия Батыя (1237—1238 гг.).
Нельзя с уверенностью сказать, что в Коломенском в XIV в. уже стояли великокняжеские хоромы. Но это вполне возможно, ибо, помимо своих хозяйственных отраслей, Коломенское привлекало к себе князей и своей местностью, удобной для охоты, особенно соколиной.





Усадьба Коломенское, деревянный дворецХудожественный облик Коломенского начинает складываться со второй четверти XVI в.
В 1532 г. Василий III, большой любитель «княжеских прохлад» (охоты) и загородных построек, воздвиг в Коломенском над самым обрывом к реке чудесную церковь Вознесения.
Вот что писал по поводу коломенского шедевра французский композитор Берлиоз: «Ничто меня так не поразило в жизни, как памятник древнерусского зодчества в Коломенском... Я видел Страсбургский собор, который строился веками, я стоял вблизи Миланского собора, но кроме налепленных украшений я ничего не нашёл. А тут передо мной предстала красота целого. Во мне всё дрогнуло. Это была таинственная тишина. Гармония красоты законченных форм. Я видел какой-то новый вид архитектуры. Я видел стремление ввысь, и долго стоял ошеломлённый». Действительно, эта постройка, как бы оправдывая своё название, неудержимо возносится ввысь.
Храм Вознесения стоит на подклете. К нему с трёх сторон идут широко раскинувшиеся крыльца с рундуками (площадками), позднее получившие кровли. Этот храм воспроизводит в камне формы деревянных шатровых церквей, издревле существовавших в русском народном зодчестве. Столпообразный храм Вознесения, представляет собой единый вертикальный массив большой высоты (около 70 м); суживаясь, здание переходит в стройный шатёр, увенчанный небольшим барабаном, с почти не заметной снизу маленькой главкой. Привычные алтарные апсиды — отсутствуют.
Усадьба Коломенское, въезд в усадьбуСтроитель храма не известен, но на основании стилистического анализа не приходится сомневаться, что он был русским. Сооружение храма такой формы и такой высоты было в те времена сопряжено с большими трудностями. Но задача была разрешена блестяще, и постройка безымянного мастера наглядно говорит потомству о высокой технике русского строительного искусства в XVI в. (Интересная особенность: для удобства ремонта зодчий устроил в толще стены хорошо освещённую лестницу; переходя у основания шатра в железную цепь стремянку, она позволяет подниматься до самого креста, где некогда была наблюдательная вышка. Таким образом, в старину Вознесенская церковь играла роль сторожевой башни, с которой о приближении врага давался сигнал — днём дымом, ночью пламенем.)
Во всём основном церковь Вознесения, глубоко заложенный фундамент которой опирается на дубовые сваи, сохранилась хорошо и дошла до нас без существенных изменений. Разве что, первоначально её наружная отделка была построена на сочетании красного цвета с белым, побелка стен относится к более позднему периоду...
Коломенское также славилось своим деревянным «Дворцом — сказкой», за величину, яркость и красочность образа, получившего имя — восьмое чудо света (был разобран из-за ветхости в 1768 г.). В 1770 г. на берегу Москвы — реки был выстроен дворец для Екатерины II, разрушенный французами в 1812 г., а в 1825 году его сменило ещё одно царское жилище, которое также не сохранилось.

Наталья Бондарева

План усадьбы Коломенское
1. Церковь Вознесения
2. Церковь Георгиевская
3. Водовзводная башня
4. Церковь Казанская
5. Передние ворота Государева
двора с палатами
6. Сытный двор
7. Задние ворота Государева двора
8. Место дворца XVII в.
9.Место дворцов XVIII-XIX вв.
10. Павильон
11. Церковь Иоанна Предтечи в Дьяково

Ю.И. Шамурин «Подмосковные» М., 1912—1914 гг. тов. «Образование»

КОЛОМЕНСКОЕ

Коломенское стоит на высоком берегу Москвы — реки. Издали видны только оригинальные церкви и вышки башен, окруженные густыми старыми деревьями. Весь облик обычного подмосковного пейзажа, но только необычайные формы церквей говорят, что это памятное историческое место. Над Коломенским высится белая церковь Вознесения — один из важнейших памятников русского церковного зодчества XVI века. Левее ее виднеется небольшая колокольня и еще левее, почти скрытая деревьями, — Водовзводная, или Соколиная, башня. За церковью Вознесения видны Задние ворота бывшего Коломенского дворца с позднейшими служебными корпусами по сторонам. Правее выглядывает из-за деревьев церковь Казанской Божией Матери. Вот и все, что сохранилось от древнего Коломенского. Не видны от Москвы-реки только Передние ворота дворца, находящиеся за церковью Казанской Божией Матери.
Значительно левее виднеется церковь Усекновения главы Иоанна Предтечи в селе Дьякове. Церковь эта — такой же важный архитектурный памятник, как и церковь Вознесения, построена несколькими годами раньше ее и связана с Коломенским общей судьбой, так как Дьяково тоже было вотчиной московских князей.

Уже Иоанн Калита владел Коломенским. Оно упоминается в его духовной грамоте: «А се дал сыну своему Андрею... село Коломнинское...» В последующие века Коломенское всегда оставалось «за государем». Есть косвенные указания, что уже в начале XVI века здесь существовал загородный государев двор. Неоднократно упоминается о пребывании московских царей в Коломенском; та любовь, с которой сооружаются храмы здесь и в соседнем Дьякове, оригинальность их форм — все это говорит о любовном внимании к этой государевой вотчине.
Кроме того, Коломенское являлось надежным стратегическим пунктом, защищавшим Москву с юга, со стороны татар; оно постоянно упоминается в летописных описаниях вражеских нашествий и московской обороны. Так, 11 августа 1533 года «пришла к великому князю весть с поля, — рассказывает «Софийский временник», — что к Рязани идут люди крымские, в головах у них царь Сап-Кирей да Ислам царевич, со многими людьми Московские земли воевати». Великий князь, отпустив воеводу в Коломну на берега Оки и поставив в Кремле пушки, «с князем Юрьем и Андреем Ивановичем пойде с Москвы противу безбожных татар на Коломну в пяток на Оспожин день (Рождество Богородицы. — Примеч. ред.) и, пришед, ста в своем селе Коломенском».

Главный форпост Москвы, Коломенское становится местом действия всех политических треволнений Московского государства. В 1606 году здесь расположились мятежники Болотников, Пашков, Ляпунов и пр. Митрополит Филарет в своей грамоте упоминает Коломенское: «...забыв страх Божий, и час смертный, и судный страшный день... пришли к царствующему граду Москве, в Коломенское, и стоят, и рассылают воровские листы по городам, и велят вмещати в шпыни и в боярские, и в детей боярских люди, и во всяких воров всякие злые дела на убиение и на грабеж, и велят целовати крест мертвому злодею и прелестнику [ростриге], а сказывают его проклятого жива» .
В XVII веке Коломенское становится летним местопребыванием царей, местом их охотничьих потех и хозяйственных забот. Однако тревожная московская жизнь бросает и сюда свои кровавые волны!
В 1670 году загорается в Москве бунт. Алексей Михайлович же в это время находился в Коломенском и слушал обедню. Мятежная толпа пришла к царю и просила выдать неугодных бояр «на убиение». «...И царь их уговаривал тихим обычаем, чтоб они возвратилися и шли назад к Москве... и те люди говорили царю и держали его за платье за пуговицы: “чему-де верить?”, и царь обещался им Богом и дал им на своем слове руку, и один человек из тех людей с царем бил по рукам, и пошли к Москве все...», — рассказывает современник Григорий Котошихин.

Затем мятежники снова вернулись в Коломенское: «...и они учали царю говорить сердито и невежливо, з грозами: “будет он добром им тех бояр не отдаст, и они у него учнут имать сами, по своему обычаю”. Царь, видя их злой умысл... и проведав, что стрелцы к нему на помочь в село пришли, закричал и велел столником, и стряпчим, и дворяном, и жилцом, и стрелцом, и людем боярским, которые при нем были, тех людей бити и рубити до смерти и живых ловити. И как их почали бить и сечь, и ловить, а им было противитися не уметь, потому что в руках у них не было ничего ни у
кого, почали бегать и топитися в Москву реку, и потопилося их в реке болши 100 человек, а пересечено и переловлено болши 7000 человек, а иные разбежались. И того же дни около того села повесили со 150 человек; а досталным всем был указ, пытали и жгли, и по сыску за вину отсекали руки и ноги, и у рук и у ног палцы, а иных бив кнутьем, и клали на лице на правой стороне признаки, разжегши железо накрасно, а поставлено на том железе “буки”, то есть бунтовщик, чтоб был до веку признатен; и чиня им наказания, разослали всех в далние городы, в Казань, и в Астрахань, и на Терки, и в Сибирь, на вечное житье... а иным пущим вором того ж дни, в ночи, учинен указ, завязав руки назад, посадя в болшие суды, потопили в Москве реке».

Так на всем протяжении XVI и XVII веков в идиллическую историю Коломенского, пестрящую декоративными царскими выходами, охотничьими потехами и праздничными пирами, врываются кровавые страницы! И страшной легендой кажутся они теперь в Коломенском, на отлогом берегу Москвы-реки, у белой церкви, с галерей которой далеко видны заливные луга: «...место зело весело и хорошо видеть поля далече и видеть всю Москву, монастыри, Москву реку, под самым двором текущую»...
В XVIII веке Коломенское опустело, но его долгая история спасла его от забвения. Этому способствовала в большой степени и возникшая в середине XVIII века легенда о рождении Петра Великого в Коломенском дворце. А. Сумароков посвятил Коломенскому восьмистишие на эту тему:

Российской Вифлеем, Коломенско село,
Которое Петра на свет произвело.

Сумароков сопроводил стихотворение своими историческими домыслами и, сообразно с духом времени, назвал основателем села Коломенского «римлянина по имени Карл Колонна!» .
Наиболее древней постройкой в урочище Коломенского является Дьяковская церковь Усекновения главы Иоанна Предтечи. Вместе с церковью Вознесения она представляет интереснейшую эпоху в истории русского искусства, время наибольших исканий — первую половину XVI века. Пестрая, затейливая, богато украшенная, совершенно необычная среди древних московских церквей, она кажется таким же капризом, случайностью, какой долго казался собор Василия Блаженного. Недаром людям начала XIX века казалось, что Дьяковская церковь — образец «индийско- мавританского» зодчества, подобно тому, как Василий Блаженный — произведение «индийско-готическое»!

Дьяковская церковь поставлена по обету великим князем Василием III, молившим у Бога себе наследника.
В начале XVI века в Москве совершается громадная художественная работа: итальянскими мастерами только что выстроены в Кремле Успенский и Архангельский соборы; упрочен новый тип собора, с положенными в основу формами владимирских храмов; нахлынула масса новых форм и приемов, вместе с тем приобретено необходимое мастерство и некоторая со¬знательность творчества, в смысле свободы от традиций. Кроме новых кремлевских соборов, в Москве почти нет каменных храмов, и самыми привычными, самыми «благолепными» и понятными эстетическому чувству москвича являются развитые формы деревянных церквей: их острые шатры, их многочисленные приделы и паперти, связанные в одно целое, их закомары и многочисленные главы, — все это любит мастер Дьяковской церкви и делает смелую попытку перенести формы деревянного зодчества на камень.
Для нас церковь Дьякова одинока, и ее строитель кажется гением благодаря своему отважному новаторству, определившему дальнейшее направление церковного строительства. Возможно, что многие звенья переноса деревянных форм к каменному зодчеству утрачены временем: тогда новаторство мастера Дьяковской церкви уже не так дерзко!

Свойства строительного материала клали предел размерам деревянного храма. Каждый придел, а число их нередко превышало пять, требовал отдельного сруба: таким образом, деревянный храм представлялся соединением целого ряда небольших церквей, каждая при этом с отдельным входом. Строитель Дьяковского храма вокруг главной столпообразной церкви расположил четыре придела по углам, соединил их открытыми ходовыми галереями; получился сложный, довольно компактный храм, причем каждая часть, внося свою лепту в красоту целого, живет и самостоятельной жизнью. Церковь осталась пятиглавой, как того требовала традиция, но кажется искусно слепленной из пяти отдельных столпов. Уступчатые кокошники, несущие главу и необходимые в деревянном зодчестве, мастер превратил в декоративные элементы и при помощи их достиг сказочного богатства верхов церкви. На западной стене он поместил островерхую звонницу, форму, выработанную псковичами, но придал ей по-московски нарядную обработку.
Хотя свою теперешнюю пеструю раскраску Дьяковская церковь получила позднее, по-видимому во второй половине XVII века, в ней нашел себе первое по времени выражение чисто московский идеал пышной нарядности и затейливости, расцветший в XVII веке. В массах дьяковскому мастеру удалось сохранить суровый, немного грузный покой ранней Москвы, но в декорациях храма он ищет бесконечного разнообразия, богатства, щедрого обилия линий и красок. Может быть, в этом стремлении его поддерживал характер раннемосковских деревянных церквей, но, однако, сохранившиеся на севере деревянные храмы XVII и XVIII веков овеяны сдержанной, суровой красотой. По- видимому, уже в начале XVI века, несмотря на усиленное творчество итальянских мастеров в Москве, в душе москвича звучали какие-то восточные струны, с их густонасыщенной узорной красотой!..

Интересно отметить, что в соборе Василия Блаженного много заимствований от Дьяковской церкви, но так же много и отличий. Все это характеризует первую половину XVI века как эпоху, еще не выработавшую прочных традиций в церковном зодчестве и открывавшую широкий простор индивидуальности мастеров.
век в художественной жизни Москвы поражает многосторонностью своих исканий, их свободой и новизной. Все, что оставила эта богатая эпоха не только в архитектуре, но и в иконописи, и особенно в области прикладного искусства, создает яркий образ. Тот синтез Запада и Востока, который часто представляется стихией русского творчества, вылился в XVI веке в такие гармоничные и зрелые формы, каких не было ни раньше, ни позднее!
В XVII веке каждое художественное произведение является повторением общего типа, редко — разновидностью. В XVI же веке каждая церковь, каждая писаная или шитая икона — самостоятельное создание, не скованное традициями. Церковь в Дьякове и почти одновременно с ней построенная Вознесенская церковь в Коломенском — совершенно различные архитектурные образы...

Вознесенская церковь в Коломенском, такая отличная, особенно при мимолетном впечатлении, от Дьяковской, поставлена всего на три года позднее, в 1532 году. Ее поставил отец Грозного, тот же князь Василий Иванович. Освящение церкви совершалось с большим торжеством: в Коломенском у великого князя три дня пировали митрополит с собором духовенства, братья княжеские и бояре . Летописец восторженно отзывается о церкви: «Бе же церковь та вельми чудна высотою и красотою, и светлостью, якова не была прежде того на Руси... И понеже Князь Великий Василий Иванович, Государь всея Руссии, возлюби ю того ради и украси всякою добротою, якоже достоит святей Божией церкви».
Коломенская церковь кажется еще более необычной, чем Дьяковская. Она еще более прямолинейно воспроизводит формы деревянного зодчества: это первая шатровая церковь, послужившая прототипом для многочисленных сооружений этого рода в Московской области. В декоративной обработке Коломенской церкви можно найти следы влияния Алевиза, строителя Архангельского собора, принесшего в Москву много «фряжских» приемов наружной обработки храмов. Все же архитектурные ее формы — плод вполне самобытного творчества; даже столь прочное влияние византийского храмового типа с алтарными выступами, столбами и сводами здесь не имеет места: крестовый план церкви, ничем не выделяющий алтарную восточную сторону, выработан безымянными строителями деревянных церквей.

Церковь стоит на подклете. Ее окружает открытая галерея на столбах, широко раскинутая со своими тремя крыльцами; эта галерея отлично смягчает переход от высоких вертикальных боков центрального шатра к земле. Плоская крыша на галерее и поддерживающие ее столбы устроены позднее и несколько искажают замысел строителя, скрадывая пропорции шатра.
Очень сложная в смысле архитектурном, поражающая мастерством в разрешении трудных конструктивных задач, Вознесенская церковь не волнует. Может быть, благодаря новизне и разновременности ее внутреннего убранства. Она невыразительна, в ней не чувствуется трепета живой человеческой души, одухотворяющей совершенные произведения искусства. Такое бездушие, отсутствие определенного религиозного образа характерно для всего церковного строительства старой Москвы, в противность Новгороду, Ярославлю, северу с его деревянными церквами...
Сзади алтаря у восточной стены церкви устроено, по преданию царем Алексеем Михайловичем, каменное «царское место». С него открывается широкий кругозор реки и лугов. Отсюда царь следил за охотничьей потехой и воинскими упражнениями.

От первоначального убранства и утвари в Коломенской церкви сохранилось сравнительно мало. Иконостас новый, но в него вставлены древние царские двери. В церкви хранится великолепная древняя плащаница первой четверти XV века.
Алтарная стена была расписана, но толстый слой штукатурки скрыл древнюю роспись; однако следы ее были заметны еще в середине XIX столетия.
Третья церковь Коломенского — во имя Казанской Божией Матери — поставлена царем Алексеем Михайловичем в 1649— 1650 годах, хотя начата постройка еще при Михаиле Феодоровиче в память избавления Москвы от поляков. Ставил церковь дворцовых плотников староста Смирной Иванов. Эта церковь — обычного московского типа XVII века. Пять глав на высоких барабанах, обильные кирпичные украшения по стенам, вокруг окон и по карнизам, шатровая колокольня, крыльцо на столбах, паперть на сводах, соединяющая приделы, — все это мы встречаем на многочисленных церквах этой эпохи в самой Москве. Казанская церковь была домовой царской церковью. Особые переходы соединяли ее с дворцом. Называли ее церковью «Богородицы Казанские в Коломенском селе в государевом дворце».
Наконец, четвертая церковь в Коломенском — Святого Георгия — освящена в 1678 году. Она долго находилась в запустении и возобновлена в первой половине XIX века.

Сравнивая все три церкви Коломенского и Дьякова, можно наглядно видеть как первые шаги церковного зодчества Москвы, так и его расцвет. Расцвет, потому что в это время строилось много, уверенно и устойчиво, но в художественном отношении, как, к сожалению, случается слишком часто, высшей точкой оказывается ранняя полоса творчества, пока еще идут искания, пока мастера не успокаиваются, удовлетворенные достигнутым!
В сентябре 1532 года на освящении Вознесенской церкви царь с боярами и духовенством три дня пировал в Коломенском. Следовательно, уже в то время в Коломенском существовал дворец. Летописи молчат о нем, но зато много говорят о царском пребывании в Коломенском: царь Иоанн Грозный ежегодно праздновал свои именины 29 августа в Коломенском и слушал обедню в Дьяковской церкви, справлявшей в этот день престольный праздник.
Несомненно, что царские хоромы в Коломенском существовали издавна. Во дворце Алексея Михайловича находилась палата, слывшая любимой палатой Иоанна Грозного. Это, конечно, только предание, но уже возможность его возникновения говорит о преемственности дворцовых хором.

В 1591 году дворец сгорел, но уже в следующем году царь Феодор Иванович возобновил опустошенное село и поставил перед дворцом «ворота из самых толстых дубовых деревьев, с выпуклою на каждой верее резьбой отличного мастерства». Ворота эти стояли до 1671 года и обратили на себя внимание польского посольства, упоминающего о них в донесении королю.
В XVII веке Коломенский дворец беспрестанно обстраивается и перестраивается. «Сентября в 17 день в селе Коломенском на новоселье в хоромех новых был у государя стол» . Новые хоромы строятся в 1640 и 1657 годах. Наконец, в начале 1660-х годов Алексей Михайлович приступает к стройке великолепного и огромного дворца, «осмаго дива света», по выражению Симеона Полоцкого.
В 1666 году стали готовить лес и строевые запасы в Брынских лесах, по рекам Угре и Жиздре. 2 мая 1667 года прибыл царь в Коломенское «для окладыванья своих государских хором», по-современному — для закладки. Несмотря на свои громадные размеры, к осени того же года дворец был вчерне готов; строили плотничий староста Сенька Петров и стрелец- плотник Ивашка Михайлов. Затем столяры и резчики начали готовить внутренние и наружные украшения на все бесчисленные хоромы. Главным руководителем был старец Арсений. Белоруссия славилась своими резчиками; оттуда были взяты искусные мастера: Клим Михайлов, Давыд Павлов, Андрей Иванов, Герасим Окулов, Федор Микулаев. В 1668 году было приказано вывезти из-за моря красок и золота для живописных и золотарных работ во дворце. Этими работами заведовал царский иконописец Симон Ушаков и нарочно вызванный из Персии армянин Богдан Салтанов. Декоративные работы продолжались три года.

Работы по дворцу не прекращались до конца жизни Алексея Михайловича, хотя в 1671 году уже заканчивалась декоративная отделка. Дворец этот, заброшенный тотчас по сооружении, представляется величественным апофеозом многовекового русского деревянного зодчества...
Дворец представлял целый деревянный городок: многочисленные и разнообразные срубы соединялись сенями и переходами; тут — государевы хоромы, самая торжественная часть дворца, с прекрасными крыльцами, резными наличниками окон и крещатыми бочками крыши; рядом — хоромы царицы, по пышности декорации почти не уступающие государевым; хоромы царевича, хоромы царевен, терема, увенчанная массивным кубом столовая палата, — все это сверкает неистощимым богатством форм, радостными сочетаниями красок: лазоревая и зеленая чешуя бочек чередовалась с золочеными гребнями и подзорами, деревянная резьба пестрила «чернильным», красным и золотым цветами.
Дворец был осыпан резьбой и стенным письмом. В 1668 году «окна и двери резные и в теремах стены и на теремах чешуи и подзоры и всякие рези по царскому указу велено было золотить, а в иных местах писать разными цветными краски». В 1670-м «над золочеными резными окошками, в корунах, государь велел написать образ Живоначальные Троицы и иные образа самым добрым письмом да на хоромех на шатрах и на бочках чешую выкрасить зеленью».

В 1671 году уже упоминавшиеся польские послы подробно описали Коломенский дворец. «Хоромы все деревянные, плотническою работою довольно доброю построены в начале житья Его Царского Величества; против них четыреугольна о шести теремах башня, так крепко в дерево и в замки угольные связаны, что обалитися нет опаства. И во всяком тереме пригожие беседы; передние сени с теремом осмигранные, в которых зодиак выписан, потом двои хоромы Царского Величества с лавками и печьми довольно пригожими, около окон сницерскою работою рези изрядные, оконницы слюдяные довольно хороши, изба для бояр, из последних хором [выход]в комнату, довольно граждански сделанную. Щиты над хоромами Его Царского Величества круглые, на которых Европа, Африка, Асия написаны. Над входами суд Соломонов написан, перед сеньми выстава из окон дутая писана с гербами государей и государств».
Стенопись, украшавшая палаты дворца, подробно перечислена в описи, составленной в первой половине XVIII века. «В государевых хоромах над дверьми передних сеней в резной кайме писан был деисус: образ Спасов, Богородичен и Предтечев, над дверьми передней комнаты снаружи — образ Спаса с 2 ангелами по сторонам; изнутри — царь Давид, царь Соломон. В другую комнату над дверьми — деисус и в ногах Спасова образа преподобные Сергий и Варламий, изнутри над теми же дверьми — царь Июлий Римский да царь Пор индейский... В третью комнату над дверьми — царь Александр Македонский да царь Дарий Перский. Над дверьми в 4-ю комнату находился орел золоченый двуглавый резной. В хоромах царицы, в передних сенях, в шатре написаны были притчи Есфири, а по углам времена года...»
Симеон Полоцкий в пространных виршах воспел Коломенский дворец:

Написания егда возглядаю,
Много историй чюдных познаваю:
Четыре части мира написаны,
Аки на меди хитро изваяны.
Зодий небесный чюдно написася,
Образы свойств си лепо знаменася...
И ина многа дом сей украшают,
Разумы зрящих зело удивляют.
Множество цветов живонаписанных
И острым хитро длатом изваянных...
Окна, яко звезд лик в небе сияет,
Драгая слюдва, что сребро блистает...
Седмь дивных вещей древний мир читаше,
Осмый див сей дом, время имать наше...

Достроив дворец, царь не перестал о нем заботиться: в 1671 году к нему были доставлены пять «труб заливных против пожару»; в 1673 году часовой мастер-иноземец Петр Высотцкий «вновь устроил» механику рыкающих львов у входа во дворец и сделал часы на дворцовую башню над Передними воротами.
Этих «преудивленных» львов описал Симеон Полоцкий:

Дом Соломонов тем славен без меры,
Яко ваяны име в себе зверы.
И зде суть мнози, к тому и рикают,
Яко живии льви, глас испущают,
Очеса движут, зияют устами,
Видится, хощут ходити ногами.
Страх приступити, тако устроении...

Хотя Коломенский дворец уже давно не существует, его нельзя обойти молчанием. Этот дворец, так недолго служивший практическим потребностям, созданный будто бы только для того, чтобы дать исход творческим силам, — величайшее создание Москвы века, отразившее и ее эстетику, и жизненный уклад, ее психологию, ее нравы и понятия. Пестрота и причудливость дворца, словно в зеркале, отразили подчас противоречивую для современного сознания сложность XVII века.
Русский XVII век — это степенный покой с кипящими в глуби темными и жестокими силами; это первобытная простота всех отношений, не замутненная мертвыми формами; это медленно шествующие цари в парчовых одеждах, осыпанные блестящими камнями, седобородые бояре, важные как куклы; это темные и душные жилища, пьянство и грязь, грубый смех и отвратительные ругательства; это церковный звон по утрам и на вечерней заре, детские молитвы бородатых людей, вечернее мерцание лампады перед золотистыми иконами; это — тихая покорность Богу Святой Руси, вечному всемогущему старцу в белых одеждах, нежные лики икон...

И вместе с тем — вечная насторожившаяся тревога, слепой бунт, дремлющий черный грех, нежданно вырывающийся наружу, крушащий все на своем пути, чтобы скоро замолкнуть, оставив истерзанную совесть, жажду покаяния и исступленные молитвы; это беспомощность сознания перед посылаемыми миру испытаниями — и бунт против нее...
Не вмещающаяся в наши понятия, сложная эпоха должна была создавать причудливые образы, сливающие чинность быта с внутренней тревогой, веселье с изломами совести, что-то пестрое, от начала до конца не делимое, несмотря на многокрасочность. Таким был Коломенский дворец — гениальное творение допетровской Москвы!..
С началом XVIII века начинается медленное разрушение Коломенского дворца. Заброшенный, как и все московские дворцы, он был предоставлен самому себе и времени.
В 1722 году Коломенский дворец посетил Берхольц и уже заметил следы разрушения. «Увеселительный дворец прежних царей в нем 270 комнат и 3000 окон, больших и малых, считая все вместе. В числе комнат есть красивые и большие, но все вообще так ветхо, что уже не везде можно ходить...»

В 1729 году в Коломенское наезжал Петр II и жили князья Долгорукие. В 1762 году Екатерина II обратила внимание на «живописные развалины» дворца и приказала его поддерживать, но поддержка была незначительна, и в 1768 году дворец был разобран за ветхостью. Память о нем сохранили, кроме описей в архивах, сделанная перед разрушением модель, вроде позднейшей, хранящейся в Оружейной палате, планы и фасады, снятые по приказанию императрицы перед разрушением дворца, и гравюра Гильфердинга.
Кроме того, в Императорском Эрмитаже есть большая панорама Коломенского, рисованная архитектором Джиакомо Кваренги. Наезжая в Москву, он сделал ряд отличных рисунков с ее древних памятников. Панорама Коломенского представляет реставрацию дворца. Кваренги приехал в Россию в 1780 году, уже по уничтожении дворца и нарисовал его, пользуясь снятыми перед разрушением планами. Это заметно и по мертвенности рисунка дворца, отличающей его от прочих частей панорамы, рисованных с натуры.

Коломенский дворец единственный в своем роде; вместе с тем — это высшее достижение деревянного русского зодчества. Теперь дворец кажется каким-то чудом, но несомненно, что постройки в таком духе, хотя и не в таком масштабе, были делом привычным в Москве; богатство форм, соединяющее их зрелое мастерство, свидетельствует, что это было развитое искусство, имевшее своих мастеров, своих гениев, свои традиции. Такие создания могут явиться только в результате долгой художественной культуры! Ее корни, может быть, следует искать в мифические века языческой Руси, ее последние цветы родились на севере, в Архангельской и Олонецкой губерниях в XVIII веке. Упорно не удающееся в последние десятилетия возрождение этой древнерусской эстетики свидетельствует только о том, что это было великое искусство, органически связавшее материал и формы, которому можно только подражать!..
Есть основания думать, что подобного типа хоромы строились в вотчинах многих бояр, и, таким образом, в Коломенском дворце мы имеем только высшее достижение древнерусского сельского зодчества.
Эстетический идеал, создавший Коломенский дворец, проникал все творчество Москвы XVII века. Восстановляя в воображении пестрые впечатления дворца с его сочными и яркими красками, неудержимым потоком форм, вспоминаешь уже пережитый ряд таких же впечатлений: в расписных ярославских церквах тот же бодрый разгул красок, то же, почти приближающееся к узору, богатство форм; и там, и здесь одинаковая полнота сказочного впечатления, преображающего формы в певучую гармонию!

Коломенский дворец был окружен стеной, от которой уцелело только несколько башен и ворот. Оградой окружались не только загородные поместья: даже в Москве, несмотря на тройной пояс кремлевских, китайгородских и белогородских стен, каждый боярский двор, а также и все казенные дворы — Кадашевский монетный, Калужский житный и прочие — были окружены, обычно каменной, стеной с башнями.
В Коломенском от ограды сохранились Передние и Задние ворота и Водовзводная, или Соколиная, башня. Эти ворота определяют размеры «государева двора» с западной и восточной сторон. С юга к двору примыкал обширный плодовый сад, а с севера — церковь Казанской Божией Матери. Между главными «красными» воротами и царскими хоромами находились две площадки, составлявшие двор, «подворье» дворца. Первоначально ограда дворца была деревянная, но около 1673 года выстроены теперешние каменные башни. Передние и Задние ворота — хороший образец московского крепостного строительства второй половины XVII века. Рядом с ними суровая Соколиная башня представляется значительно более ранней. В ней нет той легкости и того мастерства, которые отличают крепостные сооружения 1670-х и 1680-х годов.
Задние ворота со своей шатровой вышкой уже принадлежат тому стилю, который создал теперешний облик московского Кремля. У них, как и большинства церковных и монастырских ворот, два проезда: большой — проезд в буквальном смысле и малый — пешеходный «пролаз». По сторонам сохранились небольшие палаты, стрелецкие караульни. Небольшая палата находится и во втором этаже над проездами ворот. Древнерусские зодчие вырабатывали очень совершенные традиции при постройке ворот: они воздвигались красиво и вместе с тем экономно, представляя несколько жилых помещений. Верхний ярус ворот под шатром служил «смотрильной вышкой».

Передние «красные» ворота построены по тому же типу, но крыты двойной крещатой бочкой. Это, кажется, единственное сооружение XVII века, сохранившее заветное покрытие бочками.
Теперь окруженные разросшимся садом, славившимся еще во времена царя Алексея Михайловича, эти белые островерхие башни убеждают, что не вымыслом был сказочный дворец, когда-то красовавшийся расписными маковками на высоком берегу Москвы-реки. Да еще акации, посаженные по линии фундамента, указывают его размеры и расположение...
Коломенское, благодаря своей близости к Москве, живописности места и сравнительной недавности оживляющих его исторических воспоминаний, не было забыто и в XVIII веке. На месте разобранного старого Екатерина II в 1767 году выстроила небольшой дворец, перестроенный в 1785—1786 годах. За ветхостью он был разобран в 1816 году и в царствование Николая I заменен новым, выстроенным по проекту Штакеншнейдера.
Русская история не любит насиженных мест. Словно боясь оков традиций, она легко обрекает на забытые прекрасные вековые создания, переносится на новые места, обстраивает их, наполняет воспоминаниями, чтобы скоро забросить, точно по капризу. Вот почему, знакомясь с русскими древностями, нельзя отделаться от элегического чувства быстротечности человеческого творчества: все, созданное веками, уходит, и остается опять человек на пустынной земле, перед грудой развалин, овеянных воспоминаниями, предоставленный самому себе, утративший связь с прошлым...
И кажется, что разрушительная стихия времени у нас беспощаднее, чем в прочих местах земного шара!

Обширный парк Коломенского украшают привезённые в заповедник из разных мест России памятники деревянного зодчества. В зданиях XYI — XIX вв. развёрнуты экспозиции.
Выставочный комплекс открыт с 9.30 до 17.30 ежедневно, кроме понедельника. Тел: 112-81-74.
Сайт музея Коломенское
Заказать экскурсию



icon-car.pngFullscreen-Logo
Усадьба Коломенское

Карта загружается. Пожалуйста, подождите.

Усадьба Коломенское 55.667275, 37.670810 Усадьба Коломенское


«ЦАРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ – КОЛОМЕНСКОЕ»

Программа — пешеходная экскурсия по Москве – экскурсия в «Коломенское». Церковь Вознесения Господня, Сытный двор, постройки XVII – XVIII вв, домика Петра I, Храма Иоанна Предтеча.

Заказать экскурсию

ИНДИВИДУАЛЬНАЯ ЭКСКУРСИЯ


Заказать индивидуальную экскурсию в Коломенское

Рубрика: Москва

Ваш вклад в развитие проекта:

Другие усадьбы в данном районе: