Памятники Архитектуры Подмосковья

Усадьба Суханово

Усадьба Суханово
Усадьба Суханово находится примерно в 1,5 км от г. Видное, (Россия, Московская область, Ленинский район, Суханово) 

Известна с XVII столетия. Первоначально это была небольшая царская вотчина, включавшая кроме Суханово две соседние деревеньки. В конце XVII в. Пётр I пожаловал вотчину своему сподвижнику, боярину Тихону Стрешневу.
Архитектурный комплекс в основном всложлся в конце XVIII — начале XIX вв. Её основателем был А.П. Мельгунов, а в 1804 г. Суханово перешло в руки князей Волконских, в роду которых оставалось до 1917 г. Развитие и расцвет имения приходится на начало XIX века. П.М. Волконский, министр двора и заведующий постройкой публичных зданий, имел возможность привлекать к работам по своей «Подмосковной» известных мастеров, таких как Росси, Шарлемань и т.д. Часть задуманного так и осталась на бумаге, многие из выстроенных сооружений не сохранились, другие, в результате неоднократных перестроек утратили свой первоначальный облик.
Так, например, в 1934 г. по проекту Н.Д. Виноградова был кардинально изменён мавзолей Волконских, прекрасный образец московского ампира. В результате переделок шедевр Жилярди был загублен.





Усадьба СухановоГлавный дом, возведённый в конце XVIII в., и перестроенный в 1945 г. архитектором В.Д. Кокориным представляет в усадьбе не самый большой художественный интерес. Этой реконструкции предшествовали множественные переделки: в начале XIX в. к дому были пристроены колонны, портики, и открытые колоннады-галереи по бокам здания, заканчивающиеся флигелями. В 40-х гг. XIX в. галереи закрыли, над правой галереей возвели жилой этаж, слившийся с флигелем и т. д. Когда — то к дому примыкала церковь, уничтоженная в 1930-е гг. Так что же осталось от господского жилища середины XVIII в.?
Несмотря на утраты, усадьба Суханово остаётся значительным памятником русского зодчества и садово-паркового искусства.
В настоящее время в поместье расположился дом отдыха Союза архитекторов, однако она поражает своей неухоженностью. Главный дом с июня 2002 г. закрыт на очередную реконструкцию, остальные сооружения поддерживаются в удовлетворительном состоянии.

P.S.С удивлением восприняла новость, посетив имение осенью 2015 г., что в главном усадебном доме теперь функционирует школа-пансион «Лицей «Перспектива». Усадьба и сам дворец по-прежнему находятся в крайне запущенном состоянии.

Наталья Бондарева

Усадьба Суханово, дворец. Фасад со стороны парка.1. Усадьба Суханово. Мост через овраг.2. Усадьба Суханово. Обелиск в парке.3. Усадьба Суханово. Мавзолей Волконских.4.
Усадьба Суханово. Павильон.5. Усадьба Суханово. Калитка в парк.6. Усадьба Суханово. Оранжерея.7. Усадьба Суханово. Дом церковнослужителей.8.
Усадьба Суханово. Церковь во Имя Положения Честного Пояса Пресвятая Богородица (1770-1780)9. Усадьба Суханово. Мост через овраг. Открытка.10. Усадьба Суханово. Мавзолей Волконских. Открытка.11. Усадьба Суханово, дворец, парковый фасад. Открытка.12.

1. Усадьба Суханово, дворец. Фасад со стороны парка.
2. Усадьба Суханово. Мост через овраг.
3. Усадьба Суханово. Обелиск в парке в память Александра I.
4. Усадьба Суханово. Мавзолей Волконских.
5. Усадьба Суханово. Павильон. Нач. XIX в.
6. Усадьба Суханово. Ворота в парк.
7. Усадьба Суханово. Большой павильон (оранжерея?).
8. Усадьба Суханово. Дом церковнослужителей.
9. Усадьба Суханово. Церковь Рождества Богородицы. Фото 1935 г.
10. Усадьба Суханово. Мост через овраг. Открытка.
11. Усадьба Суханово. Мавзолей Волконских. Открытка.
12. Усадьба Суханово, дворец, парковый фасад. Открытка.

1. Главный дом
2. Жилой флигель
3. Кухонный флигель
4. Конюшня с каретным сараем
5. Дом для приезжих
6. Дом церковнослужителей
7. Дом управляющего
8. Мавзолей Волконских
9. Скульптура «Дева с кувшином»
10. Мост через овраг
11. Беседка «Храм Венеры»
12. Парк
План усадьбы Суханово

Светлейший князь ПЕТР МИХАЙЛОВИЧ ВОЛКОНСКИЙСветлейший князь ПЕТР МИХАЙЛОВИЧ ВОЛКОНСКИЙ, 1776—1852, генерал-фельдмаршал, член Государственного Совета, министр двора и уделов, канцлер всех российских орденов, сын бригадира князя Михаила Петровича и княгини Елизаветы Петровны, рожд. княжны Макуловой, родился в Петербурге 26 Апреля 1776 г.; службу начал в Конной Гвардии, откуда переведен в Семеновский полк, где в 1793 г. произведен в первый офицерский чин. Павлом I, в 1797 г., был назначен адъютантом при Великом Князе Александре Павловиче, принимал деятельное участие в событиях 11 Марта 1801 г. и в день коронации Александра I сделан генерал-адъютантом. В кампанию 1805 г. князь Волконский состоял дежурным генералом и генерал-квартирмейстером при командующем русским вспомогательным корпусом графе Буксгевдене, а после соединения этого корпуса с главными силами Кутузова, был назначен дежурным генералом соединенных русских армий. Под Аустерлицем он особенно отличился, выказав необычайное мужество и присутствие духа: когда бригада Каменского, атаковавшая Праценские высоты, была отброшена превосходными силами Французов, Волконский, схватив знамя Фанагорийского полка, ударил на неприятеля, привел его в расстройство и отбил 2 пушки, за каковой подвиг был награжден Георгием 5 степени. В 1807 г., после заключения Тильзитского мира, Император Александр командировал князя Волконского во Францию для ознакомления с организацией французской армии и её генерального штаба. Результатом этой командировки, длившейся 2 года, был блестящий отчет, представленный им Государю, после чего, в 1810 г., он был назначен управлять квартирмейстерской частью. В Отечественную войну, находясь почти безотлучно при Государе, Волконский был в числе лиц военного совета, подавших свой голос за оставление пресловутого Дрисского лагеря, едва не погубившего всей армии. В начале 1813 г. он назначен начальником штаба при Кутузове, а после его смерти начальником штаба Императора Александра. Присутствуя при обсуждении всех планов союзников, Волконский первый указал на Лейпциг, как на стратегический пункт, где должна решиться судьба Наполеона, при чем накануне сражения убедил Государя в невыгодности избранной князем Шварценбергом позиции, которая была изменена Государем к выгоде союзников. По возвращении из похода, князь Волконский представил проект учреждения «Главного Штаба Е. И. Величества» долженствовавшего соединить в себе все отрасли военного управления Империи. Проект был одобрен, и автор назначен начальником этого штаба, которым он и управлял до 1825 года. В этой своей деятельности генерал — квартирмейстера князь Волконский, по справедливости, может считаться основателем русского Генерального штаба, который организован был им после основательного теоретического изучения и военной боевой практики. С самого начала своей деятельности по устройству Генерального штаба, он приступил к составлению военной карты Poccии и положил основание Депо карт квартирмейстерской части; он же основал библиотеку Генерального штаба, пожертвовав в нее множество книг из своего собственного собрания. В 1824 г. присутствовал на коронации Карла X, в качестве чрезвычайного посла. Император Николай, в день своего коронования, назначил его министром двора. 30 Августа 1854 г., в день открытия Александровской колонны, князю Волконскому пожалован титул «Светлости», при рескрипте, в котором Император Николай вспоминал о заслугах князя, как ближайшего сотрудника почившего Монарха и безотлучного его спутника во всех походах.
Князь Волконский, как самый близкий человек к Александру I, не покидавший его с юных лет до самой его кончины, никогда не злоупотреблял своим положением Государева любимца. По отзывам современников, он всегда отличался беспристрастием, не знал ни друзей, ни родных, не выпрашивал им ни милостей, ни наград, и был известен своею ненавистью к непотизму... Благородный и великодушный по природе, но суровый в исполнении долга, он в последние годы жизни Александра являлся противовесом влияния Аракчеева, которого презирал и называл «змеем», считая его самым вредным для Poccии и Государя человеком.
Он скончался 26 Августа 1852 г., на 77 году, и похоронен в С.-Петербурге, в Введенской церкви Семеновского полка. Женат был на княжне СОФИИ Григорьевне Волконской.

(С миниатюры, принадлежащей П. П. Дурново, в С.-Петербурге)

Светлейшая княгиня СОФИЯ ГРИГОРЬЕВНА ВОЛКОНСКАЯСветлейшая княгиня СОФИЯ ГРИГОРЬЕВНА ВОЛКОНСКАЯ, 178...—1868, была дочь члена Государственного Совета князя Григория Семеновича Волконского и княгини Александры Николаевны, рожд. княжны Репниной. Выйдя в начале 1800 годов замуж за неразлучного друга Императора Александра I, князя Петра Михайловича Волконского, она сопровождала мужа в свите Государя в заграничном походе 1815 и 1814 гг. К этому времени относятся её знакомство и дружба с королевой Гортензией и её лектрисой, г-жей Кошеле, с которой она состояла в политической переписке, возбудившей подозрения Наполеоновской полиции. Будучи пожалована 50 Августа 1814 г. в кавалерственные дамы, княгиня Волконская пользовалась расположением обоих Императриц и находилась в Таганроге в последние дни жизни Императора Александра, поручившего перед смертью свою супругу князю П. М. Волконскому и его жене. Письма её к Императрице Марии Феодоровне из Таганрога содержать много подробностей о днях, последовавших за кончиною Александра Павловича. Княгиня Волконская сопутствовала Императрице Елисавете Алексеевне при её возвращении из Таганрога, присутствовала при её кончине в Белеве и сопровождала её тело в Петербург. Но уже в письмах княгини Волконской из Таганрога проглядывают утомление придворной жизнью и желание уединиться в скромную обстановку, чтобы заняться приведением в порядок своего запутанного состояния. События 14 Декабря и ссылка в Сибирь её любимого брата, князя Сергея Григорьевича Волконского, еще более укрепили в ней намерение удалиться от двора; сочувствуя брату, твердая и независимая в своих суждениях, она не могла примириться со строгостью Императора Николая к декабристам. Несмотря на состоявшееся в 1852 г. назначение свое статс-дамой, княгиня Волконская редко показывалась при дворе, хотя и жила в Зимнем дворце, и часто предпринимала заграничные поездки. Похоронив мужа в 1852 г., она, несмотря на преклонные годы, поехала в 1854 г. в Сибирь для свидания с братом. Поездка эта, невзирая на общественное положение княгини, была обставлена особыми тpeбoвaниями и наблюдением, и от неё была отобрана подписка в том, что она не будет входить ни с кем в переписку, а при возвращении не примет ни от кого писем. Даже по возвращении С. Г. Волконского из ссылки, в 1856 г., ходатайство его о разрешении приехать в Петербург для свидания с сестрою было отклонено, «так как вдова Фельдмаршала кн. Волконская в 1854 г. для свидания с братом совершила поездку в Иркутск, то теперь она найдет полную возможность отправиться туда, где будет находиться её брат, и здоровье её этому, вероятно, не воспрепятствует. Вскоре затем княгиня опасно занемогла, и лишь тогда её брату разрешено было на нисколько дней приехать в столицу. Княгиня Волконская, едва оправившись от болезни, уехала за границу и, кажется, больше не возвращалась в Poccию. Она скончалась в Женеве» 26 Марта 1868 г.; тело её было перевезено в с. Сеймены, Бессарабской губернии, и предано земле в соборной церкви г. Аккермана, где похоронен в 1882 г. и сын её, князь Григорий Петрович.
Княгиня С. Г. Волконская принадлежала к числу тех почтенных личностей, которые известны в старости большими странностями и оригинальностью. Отличительною чертою её была неимоверная скупость, несмотря на её большое состояние (ей между прочим принадлежал дом на Мойке, где умер Пушкин). Маленького роста, худая и черная, она одевалась настолько бедно и небрежно, что раз за границей была арестована на станции по подозрению в не принадлежности ей находившегося у неё в руках мешка с драгоценностями, и лишь найденный между ними статс-дамский портрет установил её личность. Из экономии она не держала горничной, обязанности коей исправлял при ней старый лакей; рассказывали, что, находясь в гостях, она прятала в карманы сахар и сухари, а на улице раз подобрала полено и принесла его под ротондой домой, чтоб затопить свою печку. При всем этом она не была, однако, глуха к бедным и благотворила истинно нуждающимся щедрою рукою.
Сыновья княгини С. Г. Волконской, Дмитрий (р. 1805 г., ум. 1859 г.) и Григорий (р. 1808 г., ум. 1882 г.), были женаты: первый на Mapии Петровне Кикиной (р. 1816 г., ум. 1856 г.), а второй на гр. Mapии Александровне Бенкендорф (р. 1820 г., ум. 188. г.), а дочь, княжна Александра (р. 1804 г., ум. 1869 г.), была замужем за шталмейстером П. Д. Дурново.

(С миниатюры, принадлежащей П. П. Дурново, в С.-Петербурге)

Княгиня ЕКАТЕРИНА АЛЕКСЕЕВНА ВОЛКОНСКАЯКнягиня ЕКАТЕРИНА АЛЕКСЕЕВНА ВОЛКОНСКАЯ, 1770—1855, дочь сподвижника Екатерины II, Ярославского и Вологодского генерал-губернатора, сенатора Алексея Петровича Мельгунова (р. 1722 г., 1788 г.), от брака с Натальей Ивановной Салтыковой (р. 1712 г... ум. 1782 г.), родилась 18 Мая 1770 года; была замужем за генерал-интендантом, генерал-лейтенантом князем Дмитрием Петровичем Волконским (р. 1761 г., ум. 1812 г.), родным дядей министра Императорского Двора, Фельдмаршала светлейшего князя Петра Михайловича Волконского. Она овдовела в 1812 году; в 20-х н 50-х годах жила в Москве; о ней часто упоминает А. Я. Булгаков в своих письмах к брату.

Княгиня Е. А. Волконская пользовалась большой известностью в Московском и Петербургском обществе, прозвавшем ее «Ia tante militaire», и имела большое влияние на весьма ее уважавшего племянника — Княгиня ЕКАТЕРИНА АЛЕКСЕЕВНА ВОЛКОНСКАЯминистра, которого она была благодетельницей. Из внимания к князю П. М. Волконскому она удостоилась чести, на которую, по своему положению, не имела права рассчитывать: 6 декабря 1818 г. была пожалована в статс-дамы. Княгиня Екатерина Алексеевна Волконская попала, по ошибке, в «Словарь русских писательниц» князя Н. Н. Голицына, который смешал ее с княгиней Екатериной Александровной Волконской, рожденной Болтиной. Скончалась княгиня Е. А. Волконская в глубокой старости 21 Августа 1855 г. и погребена в своей подмосковной, селе Суханове.

(С портрета Боровиковского; собственность П. П. Дурново, в С.-Петербурге.)

Ю.И. Шамурин «Подмосковные» М., 1912—1914 гг. тов. «Образование»

Суханово

Сколько бы ни изучать старые подмосковные усадьбы, никогда нельзя почувствовать усталости и пресыщенности. В них нет однообразия, нет повторений. Вся сложность эпохи русского романтизма, времени дум Новикова и Радищева, преобразовательных замыслов Екатерины II, поэзии Державина, Карамзина, Жуковского, Батюшкова, 1812 год, александровский мистицизм, орлиный взлет юного Пушкина, песни Дельвига и Дениса Давыдова — таков духовный фон, на котором складывались подмосковные. Были в России времена, когда больше думали и работали люди, но никогда не жили более ярко, никогда не чувствовали так разнообразно, так многосторонне!..
Каждая усадьба приносит новое настроение. В Кускове человек, только что вкусивший культуры, прельщенный ее внешними побрякушками, создает себе «потешное» сказочное царство, окружает себя феерией, играя в жизнь.

В Архангельском и Останкине отразился царственный размах XVIII века; люди, поверившие в свое всемогущество, не хотели знать пределов земной красоте! В Кузьминках воплотились поэтические грезы об античном мире, сотканном из красоты и гармонии; на миг человечеству показалось возможным, сохраняя на своих плечах все дары культуры, уйти к тихим образам пастушеской жизни, к безмятежному покою на лоне природы, стать беззаботным, вечно юным и в легком веселье забыть все тяжести мира. В Черемушках нет грезы, есть только земной уют, соединяющий покой и красоту.
Наконец, в Суханове облекается в камни и чугун героическая сторона русского романтизма, ее бурный порыв, соединенный с душевной полнотой и чуткостью. Здесь суровы все формы, но в надписях, в воспоминаниях овевает их нежная лирика; и населить усадьбу хочется лицами, хорошо знакомыми по портретам Кипренского, могучими воинами, умеющими любить и грезить ласково, красавицами, думающими о далеких, о призванных жизнью, но не способных роптать на свою судьбу!..
Суханово, подмосковная князей Волконских, хранит многочисленные постройки и памятники Александровской эпохи. Из больших усадеб — это, однако, самая запущенная. Дом еще поддерживается, но все садовые постройки разрушаются. Штукатурка осыпалась, разрушились украшения; окна и двери заколочены досками. Парк беспорядочно разросся, подступил к стенам беседок и павильонов, окружает их труднопроходимой стеной и усиливает впечатление заброшенности.

Нужно некоторое усилие воображения, чтобы стереть эти следы времени и восстановить первоначальный вид усадьбы. Тогда из-за общей картины запущения и разрушения проглянет ряд отличных памятников александровской архитектуры, весь облик богатой усадьбы начала XIX века.

Среди прочих подмосковных, за исключением, пожалуй, Архангельского, Суханово выделяется той любовью и значительностью, с которой создавался каждый уголок усадьбы.
Кроме обычных построек, жилых и декоративных, в парке Суханова поставлено несколько памятников. Такое стремление закрепить памятные события или отдать дань чьей-либо памяти очень характерно для людей начала XIX века. Хоть они и жили в бурное время, полное походов, предчувствий великой борьбы с Наполеоном, потерь отцов, братьев и сыновей, но в душах их еще были живы отзвуки сентиментализма. Чувствительные души ценили материальные памятники, знаменующие память, любовь, дружбу и благодарность. В усадьбах среди парков был особенный простор для этих вещественных «излияний чувств, самых возвышенных». Нарекались дорожки именами близких; ставились обелиски, колонны и целые здания в память значительных событий.

Таких памятников много в Суханове; они посвящены императору Александру I, его супруге Елизавете Алексеевне и князю Дмитрию Петровичу Волконскому. Теперь в заброшенной усадьбе надписи на обелисках и плитах звучат трогательным обращением к будущим людям, к тем, кто пойдет когда-нибудь к этим памятникам и задумается над ними.
В разрушенных или разрушающихся усадьбах всегда находит на душу меланхолическое чувство обиды. Не от людей обиды, а общей, трагической обиженности человека. В Суханове нет этого чувства: порывистое мужественное время, создавшее усадьбу, сумело воплотить свою душу — и не только в архитектурных формах, но и в надписях на памятниках, в каждом слове, в каждом штрихе!..

Суханово создавалось в 1810-х годах, но свой окончательный облик получило лишь в конце 1820-х годов. Позднейшее время кое-что добавило, но все это несущественно. Пронесшийся над Сухановым век подточил, обломал почти все его украшения, но ничто не ушло с лица земли...
Первое, что бросается в глаза при приближении к Суханову, — длинные желтые корпуса налево от дороги. На большом протяжении тянутся башни, замки, ворота, переходы и опять башни. Доморощенная готика этих служебных корпусов, теперь в запущенном состоянии, рисуется довольно романтично.
Однако ею вносится элемент нарочитости, некоторого курьеза, так мало подходящий Суханову. Всякие подобные затеи, «швейцарские» и «китайские» деревни, невозможны в эпоху, ценящую архитектурную красоту. В таких созданиях не может быть художественной искренности, потому что они — шутка, причуда. Ведь серьезно в искусстве только то, что строится с искренней верой в красоту создаваемого, в его нужность: иначе творчество становится забавой, искусство — фокусом. Разве не характерно, что здоровые, органические эпохи, вроде 1810-х и 1820-х годов, не были склонны к художественным причудам? И наоборот, периоды развала, шатания, измельчания личности, вроде десятилетий дворянского упадка или первых культурных шагов буржуазии, вызывают склонность к экзотике, к шутовству в искусстве.

Посещая Суханово, нужно забыть эту фальшивую первую ноту: она случайна.
Барский дом невелик и малоинтересен. С левой его стороны поставлена, уже в XIX веке, скромная домовая церковь; справа живописная терраса с чугунными решетками и вазами ведет в парк. С той же, правой, стороны к дому примыкает чугунная решетка, отделяющая двор от парка. У нее довольно нарядные столбы с барельефными изображениями орлов и растительных узоров.
Фасад дома, выходящий в парк, закрыт сплошным пологом дикого винограда, поэтичного спутника старых домов. По сторонам каменной лестницы стоят чугунные жертвенники с пламенем — прекрасный декоративный мотив Empir’a. Все это не усиливает художественного обаяния дома Суханова: оно ничтожно. Однако живописная красота старого жилища создает ему новое литературное обаяние.

Тут роятся мечты о пережитых страницах, о прошедших в книгах людях. Ведь для всех великих произведений русской литературы, в той или другой степени, нужна эта картина — старый дом и парк, и виноград, ползущий по стенам, и окно в мезонине!
Может быть, лучше было бы уйти от элегической власти этих домов, забыть о них с их грустным миром, уйти мыслью к шуму и суете городов, но нельзя этого сделать, не оборвав каких-то нужных и красивых струн!

Все лучшие украшения раскинуты в парке. Тут и павильоны, и круглые беседки на колоннах, и памятники, и неизбежный в усадьбе пруд. Все это художественно, но неискушенный глаз легко отвернется, не выбрав из-под руин их бесспорной красоты; чтобы оценить Суханово, нужно уметь выделить художественный образ из-под обвалившейся штукатурки, слепых окон, вернуть мысленно прежнюю красоту.
Или же, но это труднее, принять как эстетическое откровение прелесть умирания, остроту мысли, изнемогающей под разрушительной властью времени!..
Налево от дома в густом кустарнике утопает классический павильон, сильно пострадавший от времени. По-видимому, это был «Летний домик» или «Эрмитаж» с рядом небольших комнат. Теперь же там сложено сено...

Должно быть, что-нибудь подобное представлял из себя замок Спящей красавицы после столетнего сна! Окна выбиты, штукатурка облупилась; красивая арка входа заколочена досками, гирлянды на стенах уцелели наполовину. Но, внимательно вглядевшись, можно заметить под этим неприглядным видом следы великолепного архитектурного мастерства.
В плане павильон образует букву «П». По обоим концам высокие арки образуют вход. Такие же сквозные арки проходят в середине. О внутреннем виде павильона нельзя ничего сказать, так как его не видно за сеном, но наружная архитектура очень интересна. Снаружи павильон очень прост. В нижней половине его гладкие стены были рустованы. В верхней под простым линейным карнизом изредка рассажены медальоны, окруженные гирляндами с двумя факелами по сторонам. Подобные медальоны — излюбленный прием орнаментации московского архитектора-классика Доменико Джилярди, от него взятый его многочисленными учениками.


Та утонченная простота, которую мы видим в павильоне Суханова, составляет лучшую особенность творчества Джилярди. Никто из русских архитекторов не был так свободен в пользовании классическими формами, и никто в то же время не хранил так дивно самый дух античного зодчества. Джилярди умел создавать классические здания без колонн и пилястров, пользуясь только утонченной игрой масс, гладкими стенами, немногими декоративными формами. Такой выразительности гладкой стены Джилярди достиг в конце 1810-х годов. К этому времени следует прикрепить и этот павильон. Единственным по силе образцом этой полосы в творчестве Джилярди является «Конный двор» в Кузьминках и, особенно, Провиантские магазины в Москве, на углу Остоженки и Зубовского бульвара.
Как-то странно сознавать, что этот ободранный павильон — одно из высших достижений русской архитектуры, вдохновенное создание гениального мастера!
Состояние, в котором находится павильон, мешает вполне оценить его архитектурное совершенство. Конечно возможно, что его создал не сам Джилярди, а кто-нибудь из его верных учеников. Тогда все-таки павильон-сеновал остается памятником лучшей полосы московского классицизма.

Радостно видеть божественный мрамор Парфенона, слишком прекрасный, чтобы можно было заметить следы разрушения; радостно в раззолоченной зале музея подойти к белому мрамору и прочитать в нем вдохновенный гимн мировой гармонии, проявившейся и в теле человека. Но в тысячу раз радостнее, прекраснее идти парком, заросшим, как лес, под Москвой; выйти на зеленую лужайку и тут, среди березовых зарослей, натолкнуться на белые стены. Вглядеться в них — и принять ту же радостную гармонию, тот же вечный восторг человечества. Кругом трава, березки, сено и разбитые стекла, а все-таки жива заблудившаяся Психея, все-таки когда-то созданная где-то у моря красота засветилась и здесь, на русском лугу, и еще засветится, и ярче, чем прежде!..
Невдалеке от этого павильона, ближе к пруду, высится еще небольшой домик. Сохранность одинаковая с предыдущим: окна заколочены дощатыми щитами, капители ионических колонн отвалились.
Стены павильона совершенно гладки и однообразны; фасад, выходящий к пруду, несет в середине купол на четырех колоннах, образующий уютную террасу.

Подобный тип павильона, как бы совмещающий обычную круглую классическую беседку с четырехугольным зданием, довольно редко встречается в подмосковных усадьбах. Есть такое же точное сооружение в Петровско-Разумовском, в парке, в северо-восточном его углу; но павильон в Петровском наряднее, украшен барельефами и пестрой сине-белой росписью на куполе...
По преданию, в этом павильоне останавливалась в Суханове императрица Елизавета Алексеевна, супруга Александра I. В память ее поставлен небольшой гранитный памятник с датами рождения и смерти. Картину заброшенности дополняет дикий виноград, обильно опутывающий стены домика, но вся эта «пыль веков» не может убить его архитектурной прелести.
Все так просто, но сколько в этой простоте работы человеческого духа, ума, культуры! Все несложные как будто бы пропорции, примитивные формы и линии при внимательном взгляде поражают благородством и гармоничной ясностью...

Любуясь архитектурными украшениями парка Суханова, нельзя представить себе, что эта бесспорная красота рухнет под властью времени, уйдет бесследно. В этом будет какая-то обида, какая-то горечь для всех нас, не сумевших сохранить то, что создали предки. Точно дети, изломавшие дорогую память об умерших.
Все мы так заняты борьбой за существование, политикой, искусством, балканским вопросом, — зачем нам нужна эта классическая идиллия? Разве для того только, чтобы дать работу запыленным археологам?! Дело не в том, что гибнет Суханово, а в том, что не нужна красота, хотя мы задыхаемся в безобразии...
И думается ласково о том времени, когда будет у человечества больше досуга и больше души, когда поэтические переживания станут не только заработком для поэтов: тогда люди, свободные от пустоты, от нашей вечной иронии и шуток, придут к созданиям старого искусства и преклонятся пред ними, воплотившими вечный свет человечества, его тоску о совершенном мире!
А пока придет это время, будет мучиться иссушенное трудом машинное человечество. И не нужна будет красота, никто не примет ее искренно; разве полюбуется, погуляв на лоне природы, да изучит второпях. Можно сердиться, можно отчаиваться: все равно так будет. Это неминуемо, как смерть!

Спустившись к пруду, можно видеть на поляне высокий чугунный обелиск; это опять памятник, воздвигнутый «чувствительным сердцем». На черном старом чугуне светлеют бронзовые украшения: карниз постамента, гирлянды у основания обелиска, факелы, венки над ними и венчающий обелиск двуглавый орел на державе. Обелиск поставлен в память императора Александра I, после его смерти; вверху обелиска в четырех венках помещены даты боевой славы Александра I — 1807, 1812,1813 и 1814-й.
В начале XIX века обелиск был весьма распространен в качестве надгробного памятника. На московских кладбищах можно указать два великолепных обелиска: князя Я. А. Голицына в Донском монастыре и семейства Кикиных в Андронниковом. Так же часто воздвигались обелиски в усадьбах, в качестве памятных знаков всяких торжеств и семейных радостей. Сухановский обелиск выделяется среди них изяществом рисунка, нарядностью бронзовых украшений.
Оба памятника в Суханове, императору Александру и императрице Елизавете, представляются очень типичными для эпохи классицизма. Все памятники этого времени остаются такими молчаливыми каменными знаками; никаких образов, символов, никаких изображений и громких фраз...

Формы обелиска, урны, обломка колонны, античного жертвенника как надгробные памятники, как знаки памяти очень характерны для эпохи русского романтизма. В 1790-х годах они наводняют московские кладбища. Вместе с тем появляются в графике, в книжной орнаментации, на вышивках и т. д. Есть какая-то большая мужественная сила в душах тех, кто, ставя памятник, не прибегал ни к каким внешним обозначениям своего переживания. Ведь обелиск и даты на нем ничего не говорят о значении памятника; ведь такие же чисто декоративные сооружения служат часто и украшениями парков, верстовыми столбами, фонтанами, виньетками и т. д. Такой памятник невольно станет интимным, понятным только 
тому, кто поставил его в ознаменование какого-нибудь радостного или печального события своей жизни. А так слушать только свою душу, не заботясь об окружающем, о будущем, не всегда умели люди!..
Простой, молчаливый, интимный памятник, поставленный где-нибудь на дорожке парка, невольно овеян мистицизмом. Он понятен тому, кто поставил его, но нужен также и тому, кому поставлен. И кроме них понятен только немногим, близким по духу, тем, кто, увидя и камень, и лаконичные цифры на нем, поймет и заслуги почившего, и чувства создавшего...
Вот почему эти обелиски, поставленные в старых парках, овеяны лиризмом и даже среди нас, далеких потомков, сохраняют свое значение!
Невдалеке от памятника Александру I стоит круглая беседка на восьми колоннах. Нет, кажется, ни одной усадьбы конца XVIII и начала XIX веков, в которой не было бы подобной беседки! Дом с колоннами и круглая беседка — два образа помещичьей России, наиболее выразительных и привычных.

Во всяком случае это самое популярное и, пожалуй, одно из гениальных созданий классической архитектуры. В Москве создателем прототипа круглых беседок явился В. И. Баженов, соорудивший в Царицыне беседку «Храм Цереры», или «Золотые колосья».
Беседка в Суханове — одна из наиболее удавшихся. Она сравнительно позднего происхождения, начала XIX века. Об этом свидетельствует ее дорический ордер. Метопы против обыкновения украшены барельефами, изображающими аллегории «сельских радостей»: музыку, любовь, пляски и т. д. Широко распространенные в подмосковных круглые беседки — один из редких в истории архитектуры примеров здания чисто декоративного, не отвечающего никаким практическим потребностям. В этой беседке, конечно, не только нельзя жить, но негде даже отдохнуть, и единственное назначение ее — выделяться ажурным белым силуэтом на зелени парка...

Еще дальше в этом же, восточном, направлении встречаем каменный пешеходный мост, перекинутый через овраг. Под ним проходит проезжая дорога. Назначение моста опять-таки в большой степени декоративное; не могло быть нужды строить массивное каменное сооружение, чтобы провести по нему одну из дорожек парка. Под Москвой первые такие декоративные мосты-«гротески» появились в Царицыне, где тот же В. И. Баженов выстроил мосты «Фигурный» и «Готический». Судя по рустовке, по замку на арке, мост современен остальным украшениям Суханова и относится к первым десятилетиям XIX века.
Этот мост — целая страница психологии старого барства. Наверно, за пределами Суханова тянулись вязкие убийственные дороги, не имевшие ни одного моста; наверно, сообщение с Москвой надолго прерывалось в распутицу, весной и осенью, когда ручьи превращались в бурные потоки, а дороги — в глубокое болото; вязли тяжелые дормезы, ломали оси телеги с княжеским добром, — старому барину не приходило в голову строить мосты, проводить дороги и заботиться об удобстве жизни. Но в усадьбе он, не жалея средств, воздвигал беседки, бесполезные в смысле практического назначения павильоны! Эстетика ставилась выше комфорта, Шекспир — выше сапог...

Еще дальше, уже за пределами парка, стоит очень оригинальная церковь. Сама церковь, построенная над фамильным склепом князей Волконских, круглая в плане, с дорическим портиком с западной стороны. Зубчатый карниз украшен гирляндами и вьющимися лентами. По сторонам лестницы, ведущей в церковь, стоят треножники-жертвенники. Широкий и низкий купол церкви опирается на громадный трибун. Его западная сторона украшена двумя фигурами летящих муз, здесь, по-видимому, ангелов.
На восток от церкви высится обычного классического типа колокольня. От нее в обе стороны идут, образуя полукруг, колоннады, давая таким образом что-то сходное по идее с Казанским собором в Петербурге.
Вся эта композиция могла бы быть очень величественной, но требуемый для этого колоссальный масштаб был не под силу строителям усадебной церкви. Поэтому идея совершеннее исполнения. Особенно вредит сухановской церкви ее нелепая, придуманная, несомненно, во второй половине XIX века, раскраска — имитация под кирпич. На классическом здании она особенно невыносима.
Как гласит доска на стене склепа, церковь заложена в 1813 году. Внутреннее убранство церкви сохранилось от времен ее основания.

Запущенность Суханова мешает его полному признанию: трудно выискать крупинки красоты под безобразной печатью разрушения. Между тем оно по справедливости должно было бы войти в число лучших подмосковных, упоминаться рядом с Архангельским, Останкиным, Кусковым и Кузьминками. Большое преимущество Суханова в том, что все его здания очень оригинальны, далеки от того усадебного шаблона, который объединяет большинство второсортных подмосковных, где по одному типу строятся дома, церкви и беседки.
В литературе Суханову не повезло. Современники, подробно описывающие Нескучное, Люблино, Кузьминки, молчат о Суханове. Волконские не принадлежали к числу тех шумных хлебосолов, которые гостеприимством и мотовством стяжали себе громкую славу в допожарной Москве.
Но усадьба их говорит о большой культурности, о связях с лучшими московскими художниками. Их Суханово остается незаменимым памятником барской культуры, и не верится, что погибнет чудная усадьба. Это будет тем проявлением варварства и некультурности, о которых за последние годы стали понемногу забывать!

Усадьба Суханово

Суханово. Усадьба известна с начала XVII в., когда она была царской вотчиной. В конце XVII в. усадьба была подарена Т. А. Стрешневу, затем Дмитриеву-Мамонову. С начала XVIII в. принадлежала князьям Волконским, которыми был создан дворцовый ансамбль. К постройке привлекались лучшие архитекторы. Научно-художественную ценность представляет храм-мавзолей, построенный по проекту зодчего Жилярди. Парк был разбит в конце XVIII в. на берегах большого пруда, образованного запрудой р. Гвоздянки. Сохранилась часть великолепного пейзажного парка на левом берегу с каскадом террасных прудов, мостиком и беседкой-ротондой, а также старые липовые аллеи, много дубов (высота до 25 м, диаметр ствола 90 см), вязы гладкие (высота 25 м, диа¬метр ствола 100 см), сосна обыкновенная (высота 28 м, диаметр ствола 65 см). Парк переходит в лес. Всего в парке использовано 14 видов древесных растений, из них пять местных и девять интродуцентов. Имеются молодые посадки таких редких для Подмосковья видов, как лох узколистный, орех маньчжурский, рябина гранатная, вьющийся девичий виноград (высота до 4 м). Сейчас в усадебном доме расположен дом отдыха. При надлежащем уходе может стать образцовым парком.

Источник:
М.С. Александрова, П.И. Лапин, И.П. Петрова и др. Древесные растения парков Подмосковья, М., 1997

ПЛАН УСАДЬБЫ СУХАНОВО 1816 Г.

План усадьбы Суханово
1. Господский дом
2. Боковые флигели
3. Церковь во Имя Положения Честного Пояса Пресвятая Богородица (1770—1780)
4.  Кухня
5-6. Парники, оранжереи и грунтовые сараи
7. Храм Венеры с мраморной статуей Венеры
8.  Птичник
9.  Баня
10. Пристань с двумя сфинксами из белого мрамора
11.  Купальня
12. Баня для людей
13.  Мельница
14.  Кузница
16. Церковь во имя св. Дмитрия Ростовского
18. Деревня Суханово
19.  Людские
20. Дом для священника
21. Дом для приказчика и зодчего
23. Старый сад
24.  Амбар
25.  Людские
26. Старая житница
29.  Конюшня
35.  Рига
36.  Овин
40. Летняя гора
41. Двухъярусная беседка с колоннами

I. Чугунная статуя, плачущей над разбитым кувшином девушки, 1810 г.


icon-car.pngFullscreen-Logo
Усадьба Суханово

Карта загружается. Пожалуйста, подождите.

Усадьба Суханово 55.525351, 37.661583 Усадьба Суханово

Рубрика: Ленинский район

Ваш вклад в развитие проекта:

Другие усадьбы в данном районе: