Памятники Архитектуры Подмосковья

Усадьба Коралово

Усадьба Коралово
Усадьба Коралово (Россия, Московская область, Одинцовский район, Караллово). Усадьба недоступна для посещения.

Все попытки попасть на территорию Коралово оказались безрезультатными. Усадьба довольно давно в частной собственности, сначала у «Лукойла», затем у «Русского продукта»… Забор добротный, собаки злобные, охрана суровая… В общем пришлось ограничиться фотосъемкой с дороги. 
Казалось, что одно время здесь функционировал детский пансион, пару лет назад в местной газете писали, что Коралово принимало учительский симпозиум или семинар…
Бывшая Подмосковная расположилась в живописном и обособленном уголке Звенигородья. Добраться сюда можно по следующему маршруту: Москва – Звенигород — Ершово, где от церкви «ответвляется» левый поворот на «Караулово» (именно так оно называлось в старину).
Поместье формировалась в середине XVIII столетия при Ярославовых и приобрело законченный архитектурный облик в нач. XIX века. В то время здесь имелись два жилых дома с флигелем и службами, каменная церковь во имя Толгской иконы Божией Матери (между 1797—1803 гг.) на отдельном погосте. Постройки окружали плодовый и регулярный сад.





В первой трети XIX в. владение принадлежало Кушелевым-Безбородео, далее А.В. Хвостовой, с 1861 г. и до XX в. Васильчиковым, последним хозяином был П.М. Грабе.
Сохранились воспоминания графа С.Д. Шереметева о Коралове и его владельцах:
«…Помню осеннюю поездку всею семьей из Покровского в Михайловское. По пути свернули мы в Коралово, близ Звенигорода, имение А.А. Васильчикова (историка, директора Эрмитажа). <…>
Кораловский дом интересен. Всё в нем устроено хозяином оригинально и со вкусом. Рабочий кабинет уютен и прост. На лестницах и в гостиных много портретов масляной краской и миниатюр, тут же находятся различные коллекции. Особенно хороша домовая церковь с прекрасными иконами и с иконостасом кипарисового дерева. <…>Убранство Коралово воспето в стихах графа А.В. Бобринского, подражавшего стихам Пушкина – князю Юсупову:

Усадьба КораловоКораловских земель любезный обладатель,
К тебе мы свой привет желали б принести,-
В Коралово, где ты, и зодчий, и ваятель,
Приют искусствам хочешь вознести;
Где мрамор Пароса, майолики Урбино,
Китайца странный вкус и бронза Сансовино,
Лионская парча и наш родной кумач
Труднейшую решали из задач:
Смышленей прихоти твоей повиноваться
И пред тобой в убранстве состязаться.

В последний раз я был в Коралове уже во время болезни А.А. Васильчикова. Он был довольно слаб, однако ж сам предложил показать нам сад. С видимым удовольствием водил он нас по дорожкам и хорошим местам. Мало того: он предложил дойти пешком до Савина монастыря. Прогулка была прекрасная. Чем ближе к Савину, тем места живописнее. Долго шли мы косогором вдоль оврагов и не выходили из рощи; насаждения по преимуществу смешанные, справа в лощине красивая деревня. Грустно, когда уходят люди, оставляющие добрый и прочный след своей деятельности. С какой ревностью охранял он неприкосновенность наших древних памятников, как усердно, даже иногда запальчиво, ратовал он за сохранение их! Среди почти повального современного равнодушия отрадно было встретить человека, останавливающегося на вопросах, не существующих для большинства. При всей своей светскости, и не смотря на среду придворную, в нем не угасала до конца искра сочувствия и привязанности к старине русской. Он был из числа не слишком многочисленного кружка светских людей, понимающих недостаточность господствующей подражательности всему чужому. Он не мог осознавать, что общество, отрекшееся от коренных своих начал, подлежит неизбежному провалу (!)».
После революции в имении был устроен детский дом, в 1926 г. включая воспитанников, здесь проживало 153 человека.
В 1941 г. сельцо оказалось на линии огня. Немцы захватили усадебную церковь, и используя её как опорный пункт при минометном обстреле окрестностей. Красная армия, не смотря на ожесточенное сопротивление, тогда всё же отступила…
После войны в бывшем имении, в четырех корпусах и двух летних дачах устроили дом отдыха, принадлежавший до 1970- х гг. профсоюзам, а затем ЦК ВЛКСМ…далее Перестройка и переход в частные руки…

Наталья Бондарева. Фото усадьбы (05.2013) предоставлены для сайта Александром.

Литература:

С.Д. Шереметев Проселки: [Путевые заметки], М., 1901
ПАМО, в.4, М., 2009 с. 189-190.
Одинцовская земля М., 1994, с. 252-256

А.Н. Греч «Венок усадьбам»

Коралово

Родственными узами было связано с Ершовом в нескольких верстах от него расположенное Коралово, так же находящееся вдали от Москвы-реки. Коралово — собственно, искаженное Караулово, так же как наименование Саввина монастыря Строжевским, показывает, что здесь были некогда военные аванпосты для защиты Звенигорода. Конечно, от этого теперь не осталось никаких следов. Собственно, от старины сохранилось здесь очень мало. Дом в усадьбе — двухэтажный, каменный — был построен во второй половине XIX века и является довольно неинтересным и скучным «ящиком с окнами». Перед ним небольшой сад, парк с прудом. Только при въезде сохранились затейливые ворота, пережившие много десятков лет, — два рустованных пилона, украшенных волютами с совсем маленькими, почти миниатюрными на них львами, удивительно курьезными здесь и забавными. Когда-то при Васильчиковых дом в Коралове был наполнен исключительной и своеобразной обстановкой, очень редкой в русских усадьбах и лишь дважды встретившейся еще — в Подушкине и Остафьеве. Это была мебель средневековья и северного Возрождения, не составлявшая здесь коллекции, а нашедшая свое применение в быту. Резная кровать под балдахином, резные шкафы и поставцы, кресла и стулья — все это уживалось вперемешку с вещами типично усадебными, с фамильными портретами, среди которых были работы В.Л. Боровиковского, картинами, гравюрами, книгами. Основное ядро обстановки кораловского дома было увезено владельцами при продаже усадьбы графу Граббе, но все же кое-что оставалось, попав впоследствии в Звенигородский музей. В 1921 году в доме помещалась детская колония; в иных комнатах еще были предметы обстановки — прелестные, например, столики русской резной работы XVIII века, зеленые с золотом, служившие подзеркальниками в зале. А в стены и столбы вестибюля-лестницы были вмазаны античные рельефы, мраморы, несколько десятков фрагментов, привезенных Васильчиковыми из Италии. Это была типичная коллекция «антиков», собранная в Риме, конечно, не слишком ценная по художественным своим достоинствам, составившая, однако, весьма значительное дополнение к залу подлинников в Московском музее изящных искусств. Наглухо вделанные в гнезда, эти мраморы, не потревоженные, пережили здесь годы революции. Иная судьба постигла обстановку — ив Коралове, так же как в Поречье и во многих других местах, одна из комнат являлась своеобразным и колоритным кладбищем старинной мебели красного дерева и карельской березы, приведенной в полную негодность.

Коралово — последняя из усадеб, «тянущихся» к Звенигороду. Неподалеку проходит здесь старая дорога на Воскресенск. Это уже иной центр помещичье-дворянской культуры.

Русская революция, разнуздав инстинкты примитивно и тупо мыслящей толпы, позволяет на основе разрушений и вандализмов построить целый психико-социальный этюд. Страсть к разрушениям на известной ступени развития есть, в сущности, не что иное, как творчество со знаком минус, так сказать, отрицательная величина творчества. Как во всяком творчестве, в нем наблюдается желание проявить себя, притом с наибольшим эффектом и по линии наименьшего сопротивления. Характерно то, что такое творчество не продиктовано соображениями материального характера. Разрушение ради разрушения соответствует идее «искусства для искусства». Усилия, известная «работа», на разрушение затрачиваемая, бывает нередко довольно значительной. Сотни безносых статуй в садах и парках — результат метко пущенного камня или удара, наиболее «эффектно» и просто обезображивающего лицо. Колонный портик ломается обязательно снизу — и тогда как подрезанные рушатся фронтоны и зигзагообразными разрывами падают колонны; совершенно так же любуется этим зрелищем его творец, как посетитель Русского Музея такой же картиной, запечатленной в «Последнем дне Помпеи» Брюллова. С мостов [нрзб.]летят в воду решетки и камни, верно, доставляя удовольствие эффектным всплеском потревоженной глади воды. Мосты разбираются в замке свода, и тогда рушатся навстречу друг другу части разомкнутой арки. Старые портреты издавна служат мишенью для выстрелов, так же как фотографии для упражнений булавкой, а зеркала для камней. Стремление к достижению эффекта всеми силами заставляет проявлять здесь известное изобретательство. В Ораниенбаумском дворце красногвардейцы на конях ездили по комнатам, разбивая знаменитый саксонский фарфоровый сервиз, в Зимнем дворце старинную посуду толкли в крошево прикладами ружей, в Лукине выбросили из склепа истлевшие останки баронов Боде. «Отрицательное творчество» обросло хищничеством, величайшим обогащением и  [стремлением]рассчитаться с "проклятым прошлым.

И в результате слияния этих трех элементов, как в некоем химическом соединении, произошел тот взрыв, от которого запылали дворцы и дома с колоннами, рухнули церкви, загорелись [костры]с  [нрзб.]книгами, старинной мебелью.


А. С. Лившиц, К. А. Аверьянов

Коралово

Это небольшое селение к северо-западу от Звенигорода первоначально называлось Карауловым и лишь только в XIX в. стало именоваться Кораловым. В литературе чрезвычайно широко распространено мнение, что в середневековье здесь на берегах Сторожки, стояла военная застава или «караул», защищавшая подступы к городу и Савво-Сторожевскому монастырю. Несмотря на привлекательность этой версии, ее следует отбросить, ибо в источниках нет даже намеков на существование здесь заставы. Судя по всему, название селения происходит от фамилии Караулов, широко известной на Руси. Семейное предание возводит начало этого рода к послу татарского хана Ахмата — Ямгурчею Караулу, выехавшему в Москву из Орды в 1480 г., год падения ордынского ига. Ямгурчей остался на Руси, крестился с именем Симеона и стал родоначальником Карауловых. Если вспомнить,что Звенигород несколько раз отдавался во владение татарским царевичам, то вполне вероятно, что Симеон или его ближайшие потомки получили здесь земли и основанное ими селение получило от их фамилии название Караулово. По материалам XVI в. фамилия Карауловых встречается среди звенигородских детей боярских.

Впервые в источниках Караулово упоминается под 1558 г., когда вместе с соседним Дютьковым входило в поместье боярского сына Никифора Ивановича Заболоцкого. Бедствия Смутного времени привели к тому, что в начале XVII в. оно запустело и возрождается лишь только к середине столетия, когда было продано в вотчину Василию Бухвостову. По переписи 1678 г. при нем в Караулове состояло три двора, где жило 18 человек.

Василий Борисович Бухвостов упоминается в документах под 1668 г. в качестве стряпчего, в 1671—1686 гг. служит стольником и в 1674 г. значился головой в третьем приказе московских стрельцов. В 1696 г. он сделался думным дворянином, а потом был воеводой во Пскове и окольничим.

После Василия Бухвостова Карауловым владел его сын стольник Иван Большой. По переписи 1705 г. в сельце были «двор вотчинника, людей в нем 3 человека, двор скотный, в нем 5 человек, двор задворный, в нем 2 человека, и 4 двора крестьянских, людей 8 человек».

Судя по «Экономическим примечаниям» 1800 г., Караулово с соседней деревней Насоново принадлежало полковнику Алексею Михайловичу Ярославову. В сельце проживало 37 душ мужского и 35 женского пола. Кроме хлебопашества крестьяне занимались промыслом шитья перчаток и «русского платья». Описание отмечает два деревянных господских дома на каменном фундаменте и при них флигель, а также два сада — регулярный и «плодовитый». На речке стояла деревянная «раструсная» мельница о трех поставах.

Усадебный комплекс в Коралове создавался А. М. Ярославовым, начиная с 1770-х годов до начала XIX в. К сожалению, ныне от усадьбы этого времени сохранились лишь флигель, парк и пруды. Это и немногие свидетельства современников все же позволяют восстановить облик усадьбы.

На месте нынешнего главного дома, построенного в послевоенное время, стоял прежний, построенный в ложно-классическом стиле. В стены вестибюля были вделаны интересные в художественном отношении античные барельефы. Стройная прямоугольная форма флигелей и почти полное отсутствие украшений на фронтонах придавали этим зданиям своеобразную прелесть. Рядом располагалась церковь во имя Толгской иконы Божьей Матери с приделами Николая Чудотворца и Михаила Малеина. Дорога в усадьбу с двух сторон была обсажена березами, а въезд в нее отмечался воротами с миниатюрными фигурами львов.

Перед домом был разбит регулярный сад с партером из стриженых лип и боярышника. Позади него, на склоне местности к речке Сторожке, по всем правилам тогдашнего садово-паркового искусства, был устроен пейзажный парк с системой каскадных террасных прудов. Система насаждений включала в себя 12 видов местных деревьев (сосна, дуб, липа) и 16 интродуцентов (пихта, лиственница, кедровая сосна, серебристый тополь, вяз). Некоторые из посаженных деревьев уцелели до сих пор.

В первой половине XIX в. усадьбой владеют Кушелевы-Безбородко, а по данным 1852 г. Караулово принадлежало губернской секретарше Александре Васильевне Хвостовой. В усадьбе значилось дворовых людей 7 мужчин и 6 женщин. По некоторым сведениям в этот период, будучи еще ребенком, здесь бывал знаменитый впоследствии юрист и судебный деятель Анатолий Федорович Кони.

В 1861 г. усадьбу приобретает княгиня Анна Алексеевна Васильчикова и вскоре отдает ее в распоряжение своего брата Александра, историка, директора Эрмитажа. Александр Алексеевич разместился здесь очень интересно, оригинально и со вкусом. Рабочий кабинет Васильчикова был уютен и прост. Рядом находилась богатейшая библиотека. В гостинных и на лестницах главного дома было развешано много картин, портретов и миниатюр. Здесь же хранились различные коллекции. Особенно хороша была домовая Троицкая церковь с иконостасом кипарисового дерева, устроенная в 1876 г. Наряду с ней существовала и приходская каменная церковь во имя Толгской иконы Божьей Матери, построенная в 1863 г. Бывавший здесь граф А. В. Бобринский, подражая А. С. Пушкину и его посланию к Н. Б. Юсупову, обращаясь к Васильчикову, писал:

Кораловских земель любезный обладатель, К тебе мы свой привет желали б принести — В Коралово, где ты — и зодчий, и ваятель — Приют искусствам хочешь возвести. Где мрамор Пароса, майолика Урбино, Китайца странный вкус и бронза Сонсовино, Лионская парча и наш родной кумач Труднейшую решали из задач: Смышленой прихоти твоей повиноваться И пред тобой в убранстве состязаться. Васильчикова в Коралове (вероятно, именно он переиначил на свой вкус прежнее название) посещали многие. Особенно оживленно было во время маневров бригады, стоявшей в Павловской слободе. Перед балконом главного усадебного дома тогда играл военный оркестр.

По данным 1890 г. в Коралове числились 15 душ населения, усадьба Васильчиковых, церковно-приходская школа и богадельня. В начале XX в. усадьба от Васильчиковых переходит к графу Граббе, который был ее последним владельцем.

После революции 1917 г. в усадьбе был устроен детский дом, и по данным переписи 1926 г. здесь, включая его воспитанников, проживало 153 человека.

Глубокой осенью 1941 г. Коралово оказалось на линии фронта. В начале ноября против войск противника здесь сражались солдаты 114-й стрелковой дивизии. Захватив церковь, стоявшую там, где позднее были устроены братские могилы павших воинов, немцы стали обстреливать Коралово из минометов. Несмотря на героизм, наши солдаты вынуждены были отступить на позиции у села Ершова. Свою роль в этом сыграла и нехватка боеприпасов, и то, что брошенные на встречу врагу советские войска не были даже снабжены соответсвующим обмундированием — в мерзлых окопах они стыли в летней форме.

Леса, окружающие Коралово, живописны своей первозданной красотой. Не случайно здесь не раз проводились натурные съемки для различных кинофильмов. Поэтому после войны в бывшей усадьбе, в четырех корпусах и двух летних дачах, был устроен дом отдыха, принадлежавший до 1970-х годов профсоюзам, а затем ЦК ВЛКСМ. По данным переписи 1989 г. здесь числилось 42 хозяйства и 71 человек постоянного населения.

Усадьба Коралово

Усадьба Коралово. В прошлом это древнее сел. Караулове, получившее название от стоявших в XV—XVII вв. по берегу р. Сторожки военных застав «караулов», позже оно стало называться Кораловым. Архитектурный ансамбль усадьбы создан в XVIII в. его владельцами Васильчиковыми. От старинных построек сейчас сохранился только флигель, где разместился дом отдыха (прим.: 1997 г.).
Перед домом — партер с боскетом из стриженых лип и боярышника. Сзади дома, на склоне к р. Сторожке, сохранился пейзажный парк. Состояние насаждений удовлетворительное. В парке 16 интродуцентов и 12 местных видов. Хорошего развития достигли: пихта сибирская (высота 28 м, диаметр ствола 80 см), лиственница сибирская (высота 30 м, диаметр ствола 90 см), сосна кедровая сибирская (высота 25 м, диаметр ствола 45 см) и тополь белый (высота 30 м, диаметр ствола 80 см). Из местных видов в большом количестве встречаются: сосна обыкновенная (высота 22 м, диаметр ствола 50 см), дуб черешчатый (высота 18 м, диаметр ствола 110 см) и липа мелколистная (высота 18 м, диаметр ствола 100 см). Украшением парка являются мощные вязы, достигающие высоты 26 м при диаметре ствола 80 см. Имеющиеся в парке растения должны быть сохранены и использованы как маточники.

Источник:
М.С. Александрова, П.И. Лапин, И.П. Петрова и др. Древесные растения парков Подмосковья, М., 1997


icon-car.pngFullscreen-Logo
Усадьба Коралово

Карта загружается. Пожалуйста, подождите.

Усадьба Коралово 55.771830, 36.796947 Усадьба Коралово

Рубрика: Одинцовский район

Ваш вклад в развитие проекта:

Другие усадьбы в данном районе: