Памятники Архитектуры Подмосковья

Усадьба Ершово


Усадьба Ершово (Россия, Московская область, Одинцовский р-н, Ершово) к северу от Звенигорода.

Само село очень древнее, в августе 2002 года ему исполнилось 550 лет.
История Ершова такова: в начале XVII в. им владел боярин Салтыков, видная фигура при дворе царя Михаила Фёдоровича Романова. Затем — его сын, приближённый царя Алексея Михайловича и управляющий Малороссийским приказом. Далее имение передавалось из поколения в поколение, оставаясь в роду Салтыковых до 1764 г.
При владельце Д.А. Олсуфьеве в усадьбе значился одноэтажный дом и деревянная церковь, но настоящий расцвет усадьба переживает при его сыне — Василии Дмитриевиче. Он сделал великолепную карьеру при дворе, а это требовало известного представительства. В 20 — х гг. XIX в. начинается перестройка усадьбы, закладывается новая каменная церковь. В 1829 г. её строительство завершает крепостной архитектор А.Г. Григорьев, ученик Д.И. Жилярди. Эта церковь считается одной из лучших усадебных церквей Подмосковья. Господский дом (как гласит мраморная доска на его фасаде) так же авторства Григорьева, был завершён в 1837 году.






Двухэтажный дом с подвалом выстроен из кирпича в стиле ампир. Тонко профилированные карнизы и колоннада портика выполнены из белого камня. Здание, горевшее в 1941 году, при восстановлении частично переделано. Утрачены анфиладная планировка и отдельные помещения.
Внешняя архитектура дома весьма лаконична. Наиболее выразителен фасад обращённый во двор. Он обработан глубокой лоджией с портиком ионического ордера перед ней. Противоположный фасад украшен трёхчастным арочным проёмом и террасой, широкие лестницы которой спускаются в парк.
Парк с пейзажной планировкой сохранил аллеи вековых лип и большой пруд с островами, как и в старину соединёнными между собой мостиками.
В годы ВОВ Ершово оказалось на линии фронта. Немцы сожгли село, а церковь взорвали вместе с военнопленными и местными жителями, запертыми в ней. Теперь, спустя много лет, храм и усадьба восстановлены. С 1952 года и по настоящее время в усадьбе размещён дом отдыха «Ершово», храм действует.

Наталья Бондарева 

1. Дом
2. Оранжерея
3. Парк с прудами
План усадьбы Ершово

А.Н. Греч «Венок усадьбам»

Ершово

Ершово. Совсем тихий спрятавшийся усадебный уголок вдали от Москвы-реки. Помещичий дом, перед ним миниатюрный пруд с крошечным на нем островком. На деревне церковь. Нет никаких почти хозяйственных построек.

В Ершове надо быть ранним летом, когда расцветают незабудки. Почему-то, несмотря на высокое место, — говорят, с колокольни виден был даже купол Храма Христа, — здесь такое количество этих цветов, что луга и куртины парка вокруг дома кажутся покрытыми сплошным голубым ковром.

Каждый старинный парк, несмотря на свою типичность, имеет какую-то характерную, только ему присущую отличительную черту. И эта особенность в Ершове — несомненно, незабудки. В Ершове, у Олсуфьевых, гостил Фет, здесь было написано им несколько стихотворений — и нетрудно найти в окружающих деревенских просторах настроения, созвучные его душевной и сердечной лирике.

В 1920 году дом еще сохранялся как музей. Правда, довольно своеобразно охраняемый. Попасть в него можно было беспрепятственно и через окно. Цела была обстановка голубой гостиной, где висели фамильные портреты Олсуфьевых, большей частью, правда, копии. Среди них заметно выделялся один — овальный, представлявший молодую прекрасную женщину в коричнево-лиловой амазонке, с тросточкой в руках, с прической высоко взбитых волос. Превосходный по живописи, он казался вдвойне таинственным и загадочным — как образом запечатленной в нем женщины, так и анонимностью художника, его исполнившего. В другой гостиной рядом, соответствовавшей колонной лоджии, выходившей в сад, стояли ампирные простеночные зеркала в золотых рамах со стильными веночками. Стены были обклеены здесь редчайшими, но кое-где встречавшимися в России, большей частью в усадьбах, обоями, привезенными из Италии. Эти обои, состоявшие из больших кусков-полотнищ, представляли виды и ландшафты с кипарисами и пиниями, городами, церквами и виллами, около которых разыгрывались жанровые сценки — группы людей около остерии, пары, танцующие тарантеллу или просто прогуливающиеся. Все это в ярких красках, за долгие годы только немного выцветших на солнце. Эти обои как бы заменяли собой написанные на стене фрески. Рядом с этой гостиной, в угловом кабинете, с мебелью, обитой кожей, висели гравюры, акварельные и карандашные портреты, дагерротипы и старые фотографии. Здесь была превосходная акварель работы П.Ф.Соколова, изображавшая мальчиков Олсуфьевых в красной и синей рубашечках, с вьющимися волосами. Групповой детский портрет этот казался удивительно живо и легко написанным.

Здесь висела еще картина Рабуса, представлявшая площадь перед кремлевскими соборами и на ней семью Олсуфьевых в качестве своеобразного портретного стаффажа. Наконец, здесь же находились два рисунка карандашом и мелом, изображавшие ершовский дом со стороны пруда и церковь. Большая полутемная библиотека сохраняла в своих шкафах французские преимущественно книги XVIII века и громадное количество всяких адрес-календарей, альманахов, в том числе готских, и других подобных справочников. Все это помещалось в красного дерева шкафах, тянувшихся вдоль стен. В библиотеке стоял и рояль, старинный, как всегда, fliigel; верно, комната эта, как самая большая в доме, служила чем-то вроде английского hall'a. Столовая, отделанная под дуб, вносила диссонанс во внутреннее убранство, так же как и в более позднее время устроенная моленная. Лестница, увешанная большими картинами, как-то нелепо устроенная — ее, по преданию, забыл владелец усадьбы, планируя дом, — вела во второй этаж, где были жилые комнаты. В этих невысоких помещениях никаких вещей уже не было. Своеобразный музей существовал недолго. Ершово сделалось предметом каких-то спекуляций со стороны местного земельного отдела — в нем постоянно менялись хозяева. Мебель, картины, рисунки частью растащили, частью увезли в Звенигородский музей. Освободившееся помещение занял в конце концов дом отдыха.

Дом в Ершове, уже несколько позднего, николаевского ампира, со стороны двора украшенный только подъездом и гербом над ним, со стороны же сада — колонной лоджией, несомненно, возводился «под смотрением» московского зодчего, талантливого сотоварища Д.Жилярди, А.Г.Григорьева. Им, во всяком случае, была построена церковь, подписной проект которой сохранился в собрании чертежей архитектора. Ампирный храм несколько необычно принял вид высокой башни, как бы воскресив здесь тип церкви «иже под колоколы», свойственный русскому зодчеству в конце XVII века. Внизу это куб с примыкающими к нему полукругами апсиды и притвора и двумя портиками на северной и южной сторонах; выше следуют ярусы башни, все более и более облегчающейся кверху, где в конце полусферический купол и ампирный шпиль над ним венчают все сооружение. Только по сравнению с проектом — с исключительно тонко исполненным чертежом-акварелью — в натуре все стало более вытянутым в высоту. Ершовская церковь — своеобразный ампирный храм-стрела. Внутри — стильный иконостас, конечно, исполненный по чертежам того же мастера; на стенах храма более поздние по времени мраморные доски памяти родных и друзей, связанных с Ершовом, с семьей Олсуфьевых. На одной из досок, насколько помнится, стоит имя Фета. Кругом Ершова — пашни и луга, леса и перелески. Ничто не выдает среди них присутствие усадьбы.

Имя архитектора Григорьева по счастливой случайности всплыло в истории русского искусства. Открытие мастера — одна из тех чудесных находок, волнующих и увлекательных, которые составляют радость исследователя. Безвременно скончавшемуся историку русской архитектуры В.В.Згуре принадлежит честь обнаружения творческого лица художника. Клубок счастливо и удачно начал разматываться на кладбище. Было известно место захоронения Григорьева, любопытного архитектора московского ампира, чьи чертежи, среди многих других, нашлись в Историческом музее. Старик сторож указал на родных, приходивших в прежние годы на могилу. По адрес-календарям удалось проследить потомков вплоть до преподавателя Петровской сельскохозяйственной академии Страхова, у которого по счастливой случайности отыскался и небольшой архив, и интереснейшее собрание чертежей, поступившее в распоряжение исследователя. Смерть В.В.Згуры прервала работу над монографией о Григорьеве. Только на специальной выставке в Казани появились впервые удивительно тонко и тщательно исполненные пером и акварелью чертежи в сопровождении краткого очерка, [исключенного при переиздании из] каталога.

Надо сделать какие-то усилия воображения, чтобы представить себе целый город, отстроенный в стиле ампир, где каждая подробность, каждая мелочь рождается из стилевой устремленности художника, не нуждаясь в истолковании при хитроумном разгадывании, как это приходилось делать всегда при всякой попытке, даже мысленной, восстановить старину. Трудно представить себе на основании чертежей Соляной городок Шо, с таким размахом скомпонованный Леду, или архитектурный наряд северной столицы в чертежах Томона, или, наконец, ампирную Москву Григорьева. Все эти дворцы, дома, особняки, церкви, монументы спаяны в единый организм стиля. Мастер строил много — но теперь, растворившись в новом городе, в большинстве случаев совершенно исчезнувшие, эти сооружения живут только в чудесных чертежах-акварелях. Здание Опекунского совета на Солянке, дом Челноковых, усадьба Хрущевых на Пречистенке — вот то немногое, что бесспорно принадлежит Григорьеву. Разрушен дворец великого князя Михаила Павловича, уступив место новому зданию лицея, не сохранился дом князя Грузинского и многие другие особняки послепожарной Москвы. Скромный труженик-архитектор, наделенный какой-то удивительной радостью творчества, сквозящей в его чертежах и рисунках, безвестный выходец из крепостного звания всегда скромно стушевывался рядом с [модными]иностранцами Жилярди и Бове. Он творчески перенял их — он упорно нес вглубь годов свой чистый, кристаллически ясный ампирный стиль. В папках накапливались проекты — церкви, фасады домов, планы, наброски орнаментов, тонкого рисунка отделки комнат, шкафов, кресел, даже надгробий. И надгробия эти [делают]почти бесспорным [нрзб.]авторство Григорьева в Ершове, Суханове, Усове, Кузьминках. Он создавал лицо города и окрестностей.

Пожар Москвы «способствовал ей много к украшенью» — этот отзыв Грибоедова устами героя его комедии, разве не предопределил он чудесной строительной деятельности Бове, Жилярди и Григоръева.


К. А. Аверьянов, А. Г. Самсонов, А. А. Пузатиков

Ершово

Село Ершово к северу от Звенигорода имеет многовековую историю. В 1454 г. великий московский князь Василий Васильевич Темный отдал своему союзнику князю Василию Ярославичу целиком Звенигородский удел, «опрочь Ершовского села», которое великий князь обменял вдове князя Андрея Ивановича и ее сыну Дмитрию. На протяжении последующих полутора веков Ершово упоминается в источниках как дворцовое село удельных князей, а затем царей.

В начале XVII в. оно было пожаловано в вотчину «за московское осадное сидение в королевичев поход» Ивану Андреевичу Лехову. В годы Смутного времени село, расположенное на большой дороге, сильно пострадало и, судя по описанию 1624 г., в нем числились деревянная Троицкая церковь, 20 крестьянских и бобыльских дворов с 23 жителями и 15 пустых «мест дворовых крестьянских, а крестьяне побиты в разоренье». Вскоре Ершово купил боярин Михаил Михайлович Салтыков, в роду которого оно находилось свыше столетия.

Новый владелец села был довольно видной фигурой XVII в. и, благодаря родству с матерью царя Михаила Романова, пользовался при дворе значительным влиянием. Используя свое положение, именно он явился главным виновником интриги, жертвой которого стала в 1616 г. первая невеста молодого царя Михаила Федоровича — Мария Ивановна Хлопова. Будучи уже официальной невестой царя, Хлопова заболела — ее «рвало, и ломало нутро, и опухоль была». По мнению ее дяди Гаврилы Васильевича Хлопова, болезнь приключилась от неумеренного употребления сладкого. Несмотря на благоприятные отзывы врачей и то, что она вскоре выздоровела, Салтыков, которому был поручен общий надзор за лечением, объявил, что болезнь Хлоповой неизлечима, ее сослали в Тобольск и только в 1621 г. перевели в Нижний Новгород. Государь между тем не покидал мысли жениться на прежней невесте. К тому же в Москве стало известно, что Хлопова совершенно здорова. Дело по совету отца царя патриарха Филарета подняли вновь. По объяснению Гаврилы Хлопова Салтыков устроил эту интригу из вражды к нему, после того, как они однажды в присутствии царя при осмотре Оружейной палаты крупно поссорились. За эту проделку Салтыков с братом подверглись опале и были высланы из Москвы. Несмотря на то, что Филарет стоял за брак с Хлоповой, царю не пришлось привести в исполнение свое желание. Резко воспротивилась мать государя, объявившая, что не потерпит, если Хлопова будет царицей, и сын был вынужден, скрепя сердце, подчиниться. Вскоре после смерти Филарета Салтыков был возвращен из ссылки, а через несколько лет получил чин боярина.

В 1662 г. Ершово досталось его сыну Петру Михайловичу Салтыкову. Боярин, видный администратор второй половины XVII в., он был одним из наиболее близких лиц к царю Алексею Михайловичу. В 1662 г. он управлял Галицкой четью, а вскоре получил в свое ведение важный Малороссийский приказ. Будучи ярым противником патриарха Никона, он стал во главе следственной комиссии для расследования «всяких вин» патриарха, присутствовал при окончательном приговоре суда над ним. При Петре Михайловиче в Ершове по переписи 1678 г. значилось уже 40 дворов, где проживало 129 человек. Под конец своей жизни ему пришлось пережить личную трагедию. 15 мая 1682 г. во время мятежа стрельцы по ошибке убили его сына стольника Федора Петровича, которого приняли за Афанасия Кирилловича Нарышкина. Убедившись в этом, они отвезли тело убитого к отцу с извинениями. Старик отвечал: «Божья воля!», — и велел угостить убийц вином и пивом. Он умер в июле 1690 г. По свидетельству современников, хваливших его за редкое благоразумие и непоколебимую верность, он был ровесником царя Алексея Михайловича и очень любим им. 
В 1691 г. после смерти Петра Михайловича Салтыкова село перешло к его малолетним внукам Василию и Алексею Федоровичам Салтыковым. В 1702 г. между ними был произведен раздел и Ершово досталось Алексею. При нем в 1705 г. в селе значилось 49 дворов и 171 человек. После смерти Алексея Федоровича в феврале 1712 г. его вдова Настасья Михайловна уступила село деверю, и оно вновь оказалось у Василия Федоровича Салтыкова. Его карьера складывалась удачно. При императрице Анне Иоанновне он был генерал-адъютантом, петербургским генерал-полицмейстером и сенатором. Во время кратковременного правления малолетнего Иоанна Антоновича был пожалован в генерал-аншефы, а в день восшествия на престол Елизаветы Петровны получил Андреевскую ленту. Он умер в 1755 г. 80-ти лет от роду. 
По наследству Ершово досталось его третьему сыну Сергею Васильевичу Салтыкову, при котором в селе вместо обветшавшей была выстроена новая деревянная церковь, простоявшая до 1829 г. При Елизавете Петровне владелец Ершова служил камергером, затем был посланником в Гамбурге и Париже, где и скончался, в чине генерал-поручика.

В 1764 г. Ершово было дано в качестве приданого за его сестрой Марией Васильевной, вышедшей замуж за Адама Васильевича Олсуфьева, действительного тайного советника, статс-секретаря Екатерины II. По воспоминаниям современников Олсуфьев был человеком очень умным, общительным, не принимавшим активного участия в интригах. Любя спокойную и привольную жизнь, при веселом характере и остроумии, он посвящал свой досуг музыке, театру, литературе. Прекрасно владея шестью европейскими языками, он хорошо знал иностранную литературу и переводил много пьес и комедий, которые нередко ставились при дворе. Мария Васильевна пережила мужа на восемь лет и скончалась в ноябре 1792 г. 
Село досталось их сыну Дмитрию Адамовичу Олсуфьеву, действительному статскому советнику и московскому губернскому предводителю дворянства. При нем в селе числились 39 дворов с 372 жителями, деревянные Троицкая церковь и одноэтажный господский дом. Но настоящий расцвет усадьба переживает при его сыне Василии Дмитриевиче Олсуфьеве. Будучи 17-летним молодым человеком, в сентябре 1813 г, по окончании Пажеского корпуса, он становится гусаром и участвует в заграничных походах русской армии. По возвращении в Россию, в январе 1820 г. оставляет военную службу и в течение двадцати лет служит на разных выборных должностях в Московской губернии. В 1828 г. он был избран звенигородским уездным предводителем дворянства. В 1830 г. его жалуют в камергеры, а в 1836 г. в церемониймейстеры. В 1838 г. он был назначен московским гражданским губернатором. Все это требовало известного представительства, и он в середине 20-х годов XIX в., после смерти отца приступает к перестройке усадьбы. В 1826 г. закладывается церковь. В 1829 г. ее строительство заканчивает архитектор из крепостных крестьян А. Г. Григорьев, ученик Д. И. Жилярди. Она считалась одной из лучших усадебных церквей Подмосковья. По церкви село получило и второе название — Троицкое. В 1837 г. было завершено строительство усадебного комплекса. Но в 1840 г. Олсуфьев переводится на должность гофмаршала дворца царевича Александра Николаевича и с тех пор до конца жизни состоял на придворной службе, где в 1856 г. получил графское достоинство. По данным 1852 г. при нем в Ершове, Троицком тож, значились церковь, 36 дворов и крестьян 155 душ мужского и 163 женского пола. После его смерти в феврале 1858 г. имение перешло к его сыну графу Алексею Васильевичу, который владел им вплоть до начала XX в. В 1901 г. в селе уже было 71 двор и 431 житель. Нужда и малоземелье заставляли крестьян заниматься промыслами. В Ершове изготовляли санки, топорища, ручки для лопат.

В советский период история села была такой же, как и у других окрестных селений. В 1924 г. оно электрифицируется, а в 1929 г. возникает сельхозартель им. Буденного, куда через год вступили многие жители. По переписи 1926 г. в селе имелись 104 хозяйства и 552 жителя, школа первой ступени, агропункт и сельсовет. В 1928 г. в усадьбе был создан дом отдыха. В годы Великой Отечественной войны Ершово оказалось на линии фронта. Немцы, захватив село на очень короткое время, сожгли его (из 106 домов осталось всего 11), а церковь была взорвана вместе с запертыми в ней ранеными бойцами и жителями села. После войны на месте храма был воздвигнут памятник погибшим воинам, село заново отстроено, восстановлено здание усадьбы, где с января 1952 г. снова разместился дом отдыха. По данным переписи 1989 г. здесь значился 631 двор и 2175 человек постоянного населения. В расположенном рядом поселке дома отдыха «Ершово» числилось 20 хозяйств и 419 жителей.

Литература: 
Холмогоровы В. и Г. Исторические материалы... М., 1882. Вып. 2. С. 112-114; Виноградов Н. Историческая заметка о селе Ершове Звенигородского уезда Московской губернии/Московские церковные ведомости. 1901. N 20. С. 252-256; Леонид (Кавелин Л. И.), архим. О селе Ершове/Чтения в обществе любителей духовного просвещения. 1873. N 4. С. 61-63; Максимов П. Три памятника, разрушенные немцами/Архитектура СССР. 1943. N 4. С. 25-29; Село Ершово/Памятники зодчества, разрушенные или поврежденные немецкими захватчиками. М., 1944. Вып. 2. С. 60-64.



СЕРГЕЙ ВАСИЛЬЕВИЧ САЛТЫКОВ, 1726—17... , сын Василия Федоровича, женатого на княжне Марии Алексеевне Голицыной, благодаря близости матери к Императрице Елизавете, был назначен камергером двора Великого Князя Петра Федоровича. Живой и веселый, он забавлял Великого Князя и казался ему верным и преданным другом; в то же время он развлекал скучавшую в одиночестве Великую Княгиню Екатерину Алексеевну, сопровождая её в далеких прогулках верхом. «Прекрасный, как день», обладавший «прелестью обращения и мягкими манерами», по выражении Екатерины, он обратил на себя после долгих искательств исключительное внимание Великой Княгини, которая «только потом узнала, как он умел скрывать свои недостатки—склонность к интриге и отсутствие строгих правил». Хотя Салтыков с 1750 г. был женат «по любви» на Матрене Павловне Балк, но в это время называл уже свой брак «минутой ослепления». В 1752 г. сплетни, ходившие в обществе по поводу занятого им при великокняжеском дворе положения, побудили Императрицу уволить Салтыкова в продолжительный отпуск. По возвращению в Петербург, в феврале 1753 г., он сделался посредником между Екатериной и канцлером Бестужевым-Рюминым, а когда 20 Сентября 1751 г. у Екатерины родился сын Павел, был послан в Швецию для сообщения королю Адольфу-Фридриху об этом радостном событии. Поведение Салтыкова в это время только «оскорбляло» Екатерину: она «узнала в это время до какой степени Салтыков вел неумеренную жизнь, и как он волочился за всеми дамами, которым ему попадались». После этого он, если бы и остался в Петербурге, не мог бы удержаться в милости у Великой Княгини. Но по возвращению из Швеции Салтыков был назначен резидентом в Гамбург, а затем занимал пост посланника сначала в Париже, где запутался в долгах, а затем в Дрездене. Значения никакого не имел. Нам не удалось установить даты его кончины.
Салтыков был ничем не выдающимся придворным кавалером: красота и другие внешние достоинства, независимо от умственных и нравственных качеств, дали ему возможность сыграть видную роль в истории жизни Екатерины II. Легкомысленный, склонный к мотовству и любовной интриге, он, по самолюбивому отзыву Екатерины, всегда скорее преувеличивавшей достоинства своих избранников, был «довольно умен», тем не менее, по её же сознанию, Салтыков всегда и везде мог быть только «пятым колесом у кареты».
(С миниатюры Императорского Эрмитажа).

Усадьба Ершово

Ершово. Общая площадь территории бывшей усадьбы 39 га. Сохранился барский дом в стиле ампир, построенный в 1838 г. крепостным архитектором А. Г. Григорьевым, принадлежавший графам Олсуфьевым, затем Юсуповым, и несколько флигельных построек. Перед домом — регулярный партер из туи западной, образующей группы, солитеры и высокие стриженые изгороди.
Аллеи состоят из липовых деревьев разного возраста. В создании низких живых изгородей принимают участие: жимолость татарская, снежноягодник белый, таволга Бийара и желтая акация. Регулярная часть парка, расположенная перед домом, на остальной территории переходит в ландшафтный парк. В парке имеется несколько искусственных прудов с островами и перекидными мостиками. Рельеф в целом выровненный. В насаждениях преобладают интродуцированиые растения, среди них 19 видов лиственных и шесть хвойных. Наибольшую ценность из хвойных представляют сосна кедровая сибирская, пихта сибирская и лиственница сибирская, а из лиственных — редко встречающийся в насаждениях бархат амурский. Часто эти растения находятся в окружении менее интересных видов, поэтому необходима расчистка территории для создания хорошего обзора экзотов. Общее состояние насаждений удовлетворительное, требуется лишь периодическое удаление сухих ветвей. В периферийных частях парка все большее участие принимают местные виды. Постепенно парк сменяется смешанным лесом из клена, дуба, березы, ели, сосны с подлеском из розы майской, нескольких видов ивы и бузины кистевидной. Целесообразно сохранить существующий состав насаждений и планировку парка.

Источник:
М.С. Александрова, П.И. Лапин, И.П. Петрова и др. Древесные растения парков Подмосковья, М., 1997


icon-car.pngFullscreen-Logo
Усадьба Ершово

Карта загружается. Пожалуйста, подождите.

Усадьба Ершово 55.764696, 36.864216 Усадьба Ершово

 

Рубрика: Одинцовский район

Ваш вклад в развитие проекта:

Другие усадьбы в данном районе: