Памятники Архитектуры Подмосковья

Усадьба Ильинское

Усадьба Ильинское, церковь
Усадьба Ильинское (Россия, Московская область, Красногорский район, Ильинское, Ильинское шоссе [А 106]). Для посещения доступна только церковь.

Данная подмосковная усадьба на Москве-реке известна с 1666 г., когда она принадлежала Стрешневым. В 1783 г. имение перешло к роду Остерманов, родоначальником которых был вице-канцлер граф Андрей Иванович Остерман, известный дипломат петровского времени. В 1816 г. А.И. Остерман-Толстой — потомок последнего, почти полностью перестроил усадьбу, создав богатый и благоустроенный комплекс. Заново был сооружён двухэтажный деревянный дом с висячими садами на каменных аркадах, возле старого регулярного сада был разбит английский парк со всевозможными парковыми затеями: беседками, мостиками, павильонами и театром.
С 1845 по 1860 гг. имением владел кн. Л.М. Голицын, затем оно было продано Удельному ведомству. В 1860-х гг., в связи с приобретением усадьбы царской семьёй, все здания подверглись существенным переделкам, многое было выстроено вновь. В Ильинском жил московский генерал-губернатор, великий князь Сергей Александрович, убитый в 1905 г. эсером Каляевым.





Усадебный ансамбль хоть и развёрнут вдоль берега реки, но скрыт от посторонних глаз так тщательно, что даже с противоположной стороны невозможно его рассмотреть. В «Памятниках архитектуры Московской области» (т. 3) об усадебных постройках всего несколько абзацев, и заключение о том, что они мало изучены. Фотоматериалы также отсутствуют. Всё говорит о полной закрытости элитарного дома отдыха, расположенного ныне на территории усадьбы Ильинское.


1. Усадьба Ильинское. Вид главного дома от Москвы-реки. 1820-е гг. Литография К.П. Беггера Из собрания ГИМ.
2. Усадьба Ильинское. Вид обсерватории и части парка. 1820-е гг. Литография К.П. Беггера Из собрания ГИМ.
3. Усадьба Ильинское. Фото из путеводителя 1960-х гг.
4. Усадьба Ильинское конный двор. Фото 1920-х гг. из частного собрания.

Зато доступен храм, отгороженный от всего комплекса высоким забором. Ильинская церковь была построена ещё при Стрешневых в 1732—1735 гг. Кирпичный, оштукатуренный, с резным декором из белого камня этот храм по изысканности убранства и новизне западно-европейских декоративных мотивов не имеет аналогий в московском зодчестве первой трети XVII в. Зодчий неизвестен.
Основу трёхчастной композиции церкви составляет храм типа «восьмерик на четверике». Фасады двусветного первого яруса расчленены пилястрами с тонкими по рисунку ионическими капителями. Они поддерживают антаблемент с широким резным фризом, заполненным растительным орнаментом. Очень красивы оконные наличники с изящными сандриками и резьбой. Небольшая колокольня из трёх ярусов — детище перестройки 1828 г., завершена невысоким золотым шпилем. Отреставрированный храм действует.

Наталья Бондарева


План усадьбы Ильинское
1. Дом-дворец; 2. Флигель «Приют для приятелей»; 3. Павильон «Пойми меня»; 4. Служба; 5. Конный двор; 6. «Миловид»; 7. Церковь; 8. Военно-походная канцелярия; 9. Павильон «Не чуй горя»; 10. Служба; 11. Место оранжереи; 12. Пекарня



Граф ИВАН АНДРЕЕВИЧ ОСТЕРМАН
Граф ИВАН АНДРЕЕВИЧ ОСТЕРМАН, 1725 —1811, сын знаменитого дипломата графа Андрея Ивановича от брака с Марфой Ивановной Стрешневой, родился 25 апреля 1725 г.; в царствование Императрицы Анны был гвардии капитаном, с воцарением же Елизаветы Петровны, после ссылки отца в Сибирь, переведен в армию, затем отпущен за границу и в 1757 г. причислен к посольству в Париже; в 1760 г., в чине бригадира, назначен посланником в Швецию. Его «обстоятельные и красноречивые донесения» отсюда обратили на себя внимание, и он получил ряд наград от Екатерины II «за патриотическое усердие, искусство и прозорливость». В чине тайного советника, награжденный в 1772 г. орденом св. Александра Невского, 1 августа 1774 г., по отозвании из Стокгольма, назначен членом Коллегии Иностранных дел, а 2 апреля 1775 г. пожалован званием вице-канцлера; вскоре он сделан сенатором, действ. тайн. советником, получил в 1782 г. Владимира 1-й ст. и в 1784 г.— св. Андрея. После смерти гр. Панина, в течете 14 лет он первенствовал в Коллегии, но был только номинально руководителем русской политики, так как кабинет -секретарь Императрицы Безбородко фактически забрал в свои руки все управление иностранными делами, с ведома Государыни, высоко ценившей его выдающиеся способности. Остерману оставлено было представительство и наружный почет, чем он и довольствовался до самого воцарения Императора Павла, пожаловавшего его в канцлеры. После этого, как говорит Безбородко, Остерман сделал попытку «играть первую роль, и тут вышли недоразумения, которые невинным образом старику не в лучшее обратились»; 21 апреля 1797 г., «по причине болезненных припадков», он был уволен от должности и удалился в Москву—складочное место опальных вельмож старого века, типичнейшим представителем которого был он сам. Высокий и худой, важный на вид, в старинном костюме Екатерининского времени, Остерман пользовался за свою прямоту и честность всеобщим уважением в Москве и удостаивался посещений Императора Александра I. Умерь 18 апреля 1811 года; был женат на Александре Ивановне Талызиной (р. 1715 г., ум. 17 февр. 1793 г.), детей не имел.
Великолепный на дипломатических приемах, Остерман не был способен к самостоятельной деятельности, и когда пробовал противодействовать Безбородко — «беда была», как пишет последний, ибо, «когда за руль брался — худо правил». Иностранные дипломаты не щадят в своих донесениях Остермана — «личность совершенно ничтожную», «автомата», «homme de paillе» или «lete de paille». Небезпристрастные, быть-может, отзывы иностранцев находят себе подтверждение в том, что того же мнения об Остермане, по свидетельству Храповицкого, была и сама Екатерина II.

(С портрета, находящегося в Архиве Мин. Иностранных дел, в Москве)

Граф АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ ОСТЕРМАН-ТОЛСТОЙГраф АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ ОСТЕРМАН-ТОЛСТОЙ, 1770—1857, сын генерал-поручика Ивана Матвеевича Толстого (1746—1808) и жены его Аграфены Ильиничны, рожд. Бибиковой. Участвовал во 2-й Турецкой войне; был при взятии Килии и Измаила и в битве при Мачине. Сумев заслужить расположение своих бездетных стариков-дедов, графов Федора и Ивана Остерманов, оп получил их титул и фамилию (с 27 Октября 1796 г.) и все имение, состоявшее из 3 больших майоратов. В 1798 г. он был произведен в генерал-майоры.
С 1805 по 1807 г. участвовал во всех крупных делах: при Аустерлице, Пултуске, под Прейсиш-Эйлау и Фридландом. Во время Отечественной войны и кампании 1813 и 1814 гг.—под Смоленском, в Бородинском бою и был тяжело ранен при Бауцене. При Кульме, командуя корпусом, он задерживал в Богемских ущельях натиск неприятеля: маршал Вандам был взят в плен, но в этом сражении Толстой лишился левой руки, оторванной ядром. 5 марта 1814 г. был пожалован в генерал-адьютанты, а 17 августа 1817 г. в генералы-от-инфантерии, «в день, ознаменованный славными подвигами на полях кульмских». Жители Богемии, благодарные гр. Остерману, поднесли ему кубок, в память боя, где он, по выражению Александра I, «потерянием руки своей купил победу». За кампанию 1813 г. он получил орд. св. Георгия 2-й степени. Отдав последний долг и проводив тело Императора Александра I, Толстой не снискал расположена его преемника; он навсегда удалился за границу и там сначала жил в Мюнхене, затем поселился во Флоренции, позднее же большею частью жил в Швейцарии. В 1831 г. он отправился путешествовать по Востоку, был в Константинополе, Иерусалиме, плавал по Нилу. «Московский имам», «безрукий угодник Божий»,— он поражал восточных людей своими чудачествами. На барке его была комната с бюстом Александра I, наполненная иконами, пред которыми курился фимиам и горели свечи. В 1855 г. он получил орд. св. Андрея Первозванного. По словам князя П. А. Вяземского, гр. Толстой был всегда чудаком, любил шутки и всякие мистификации; он получил недостаточное образование, но природа одарила его щедро: он отличался живостью ума, общительностью и пылким воображением. Графу Бутурлину, видевшему его во Флоренции в 1838 и 1839 гг., он казался «человеком, наполненным странностями, близким к умопомешательству; он путешествовал под псевдонимом полковника Иванова. Слышно было также, что в его палаццо проживало его семейство с левой стороны от связи с итальянкой».
Граф Остерман-Толстой был женат с 1799 г. на княжне Елизавете Алексеевне Голицыной (1779—1853); детей у них не было. Умер он в полном уединении 30 января 1857 г. в Швейцарии, в Саконнэ, где и погребен.
По отзыву кн. Вяземского, гр. Остерман был «замечательной и своеобразной личностью, отличался прямодушием и благородством. Среди знаменитых сверстников он умел себя выказать. Рыцарское бесстрашие в сражении, отвага, когда была она нужна, и неодолимая стойкость, когда действия того требовали, были отличительными принадлежностями военных его способностей».
Существует гравюра, выпущенная в 1827 г. в Пизе, на которой гр. Остерман-Толстой изображен сидящим на скамейке, с трубкой в руке; рядом стоит люлька со спящим ребенком, с другой стороны играют 2 мальчика; подпись говорить: «Je me flatte quе с’est les derniers fariеs (sic). A 55 ans il est temps de faire la cloture».
(С миниатюры, принадлежавшей Великому Князю Николаю Михайловичу)

Графиня ЕЛИЗАВЕТА АЛЕКСЕВНА ОСТЕРМАН-ТОЛСТАЯГрафиня ЕЛИЗАВЕТА АЛЕКСЕВНА ОСТЕРМАН-ТОЛСТАЯ, 1779—1855, дочь князя Алексея Борисовича Голицына, младшая сестра графини Марии Алексеевны Толстой, фрейлина, в Октябре 1799 г. вышла замуж за графа А. И. Остермана-Толстого (1770—1857), будущего героя войн с Наполеоном.
По словам графа Ф. П. Толстого, графиня Остерман-Толстая «в молодости была миниатюрное, довольно интересное, от природы неглупое и доброе существо, но со всеми причудами и странностями наших знатных и богатых барышень высшего круга того времени». Кристин в своих письмах говорит (24 Января 1816 г.), что графиня «отличалась ревностью и тем не давала покоя мужу», впрочем , безрукий герой, чудак и большой оригинал , подавал к тому не мало поводов, имея слабость к женщинам и считая себя неотразимым. Напротив, князь П. А. Вяземский в своей «Старой Записной книжке» замечает: «Не слышно было, чтобы романические похождения графа слишком возмущали его мирный домашний очаг». Графиня Остерман — Толстая была женщина «болезненного сложения», часто хворала и большею частью проводила время за границей. По словам того же князя Вяземского, «однажды она приехала в Париж искать облегчения у врачей. Муж был тогда в Италии, но по непредвиденным сердечным обстоятельствам вынужден был тоже приехать в Париж; он скрывался тут под чужим именем и из своей потаенной засады продолжал переписываться с женой из Италии».
Умерла графиня Е. А. Остерман-Толстая 26 Апреля 1835 года, на 57 году жизни, и похоронена в Донском монастыре, в Москве.

(С акварельного портрета П. Соколова; собственность А. М. Апраксиной, с. Ольгово, Московской губ.)

А.Н. Греч «Венок усадьбам»

Ильинское

Ильинское Звенигородского уезда до 1783 года принадлежало Стрешневым, затем их племяннику гр. И.А. Остерману, а с 1811 года — А.И.Остерман-Толстому; в 1857 году по наследству перешло к AM. Голицыну. В 1863 году было куплено удельным ведомством для императрицы Марии Александровны, с 1882 года его владельцем стал московский генерал-губернатор вел. кн. Сергей Александрович, проживавший в Ильинском каждое лето (до 1905 года, когда он был убит террористом И.П. Каляевым).

Ильинское, некогда имение графа Остермана, было еще в полном порядке в 1917 году. На высоком берегу Москвы-реки стоял двухэтажный деревянный дом неприхотливой архитектуры середины прошлого века, весь посеревший от дождей. С двух сторон к нему примыкали террасы на сводах, украшенные вазами, своеобразные висячие сады. Одна из террас, восточная, сообщалась с пристроенным к ней домиком, некогда заключавшим в себе баню и ванну, носившим милое прозвище «Пойми меня» или «Приют для приятелей». Он сгорел весной 1917 года. На парапете восточной террасы было установлено небольшое мраморное изваяние, спящий Эрот, довольно ремесленной работы конца XVIII века. Осенью осыпавшиеся листья вековых лип устилали золотом его каменное ложе. Другая терраса, западная, переходила при помощи отлогого пандуса в широкую аллею, обсаженную вековыми березами и липами, а также типичными кустами акаций; аллея приводила к псевдоготическому зданию обсерватории, издавна служившему книгохранилищем, куда, однако, во времена Остермана сходились гости для игры на бильярде и в карты. 

Здание это являлось, таким образом, привычным, но оригинальным «усадебным клубом». Эта постройка в виде какого-то корабля, увенчанного двумя башнями с зубцами, романтично стоит над оврагом в густых зарослях деревьев. Она довольно близко напоминает здание Арсенала, выстроенное архитектором Менеласом в Царскосельском парке. В залах обоих этажей и в комнатках круглых башен находилась библиотека великого князя Сергея Александровича. Здесь были и старинные гравированные увражи по искусству, и большой отдел истории, наряду с французскими романами, очень своеобразно и изящно переплетенными в пестрые «бумажки», подражавшие ситцам. Эти книги с вензелевым экслибрисом хорошо стали известны впоследствии москвичам. Частично вывезенные, они, как и многие другие, попали на книжный развал Смоленского рынка. Ведь книжный фонд в гагаринском доме на Новинском бульваре был так близко...

В библиотеке сыро и мрачно. Тесно подступившие к окнам деревья затемняли свет; в полусумраке поблескивали рамы старинных портретов царей, золото корешков; слышался типичный запах затхлости, сочетавшийся с своеобразным запахом старинных книг. Библиотека была самым заманчивым местом в Ильинском, привлекавшем своей архитектурной романтикой — зубцами, стрельчатыми «замковыми» окнами, типичной расцветкой, сочетавшей кирпич и белый камень. Все это казалось милой, но бесконечно характерной игрушкой, пытавшейся по-своему воскресить в XVIII веке отсутствовавший в России средневековый, готический стиль. Ночью, однако, все Ильинское казалось таинственным и загадочным. Своды под террасами, причудливо сплетаясь, образовывали, иллюзорно, готические пролеты; попадая в их разрез, луна сообщала какую-то сказочность кусочкам пейзажа, точно сошедшего с псевдорыцарских иллюстраций 30-х годов прошлого столетия.

В главном доме сохранялась довольно шаблонная обстановка; кое-где стояла мебель начала XIX века карельской березы, кресла, столы и комоды, украшенные золочеными левкасовыми орнаментами. На стенах висело множество гравюр — и среди них карикатуры Теребенева на войну с Наполеоном. В зале с гнутой мебелью Гамбса, обитой кретоном, такой типично усадебной, была целая серия, по-видимому, очень редких гравюр или скорее всего литографий с видами Ильинского, нигде не зарегистрированная и никогда больше не попадавшаяся. Остальная обстановка дома была заурядна и безвкусна и в высшей степени характерна для упадочного, рыночного искусства второй половины XIX века, когда усадьба, перейдя в собственность Александра II, сделалась местопребыванием болезненной императрицы Марии Александровны.

Парк усадьбы представлял, несомненно, больший интерес, чем барский дом. Перед ним была распланирована полуциркульная лужайка, дальше шло пересечение четырех регулярных липовых аллей с традиционным кругом. Здесь в центре был водружен бронзовый отлив с фигуры «Кульмского героя», графа Остермана-Толстого, по известной скульптуре Демута-Малиновского. Точно античное речное божество, занимающее угол во фронтоне храма, полулежит, опираясь на руку, воин, бесстрастно глядя поверх другой огромной руки. Эта часть парка вокруг монумента являлась некогда небольшим французским садом, сохранив от конца XVIII века, со времени И.А. Остермана, свою планировку. 

Должно быть, стояли здесь в 80-х годах XVIII века, когда устраивалась усадьба, мраморные статуи — одна из них, какая-то полуразбитая Венус, стыдливо пряталась в кустах разросшейся сирени на лужайке перед домом. Были в парке над обрывом берега плиты с высеченными на них именами собак, своеобразное псовое кладбище, красноречивый пример социального неравенства человека и животного. От старого времени, от основания усадьбы, еще целы были службы, многочисленные надворные постройки начала XIX века, образовывавшие особое каре, церковь, грот в первом овраге, выложенный белым и «диким» камнем с двумя круглыми окнами по сторонам входа, приводившего в помещение под сферическим гротом. Кому-то понадобилось завалить свод...

Во втором парке стояла на небольшом пригорке колонная беседка-ротонда памяти Александра I с бюстом его на постаменте, самая крупная по пропорциям из встречавшихся в усадьбах, вероятно, уже 30-х годов XIX века, и другая беседка, милый березовый домик 1828 года с круглой комнатой, обведенный вокруг галерейкой, несмотря на увеселительный характер свой, всецело ампирный по архитектуре. На чайном фарфоровом сервизе, сохранившемся в Московском музее керамики, были изображены все эти милые незатейливые достопримечательности Ильинского.

Кое-где в парке много лет подстригавшиеся аллеи образовывали вьющиеся спиралью или зигзагами зеленые сводчатые коридоры; послушные ветви все еще изгибались по каркасу, ранее здесь бывшему, но уже давно сгнившему. Неподалеку от дома в куртинах запрятались небольшие домики, большей частью середины XIX века, домики с затейливыми названиями — «Миловид», где постоянно жил граф Остерман, «Кинь грусть», «Приют для приятелей», «Пойми меня», «Не чуй горе», домики, меблированные старомодной обстановкой, со стенами, сверху донизу завешанными гравюрами, олеографиями, даже вырезками из «Нивы» и «Всемирной иллюстрации». Здесь жили когда-то поэт Полежаев и романист Лажечников, автор прославленной повести «Ледяной дом».

Прошло несколько лет. Библиотеку вывезли. Один за другим погибли в пламени и «Приют для приятелей», и «Миловид», и «Кинь грусть». Рухнула березовая беседка, кем-то никчемно разбит был грот.

На постаменте-ложе — бронзовая фигура графа Остермана-Толстого, почерневшая и поржавевшая, остается немым свидетелем проходящих, все разрушающих дней и лет.

Усадьба Ильинское

С рядом литературных имен связана и усадьба Ильинское. Это одна из красивейших местностей в Подмосковье. Величавы здесь неизмеримые просторы. С высокого взгорья, на котором расположена усадьба, открывался чудесный вид на спокойную ширь полноводной Москвы-реки, на ярко зеленеющие привольные луга, на далекую синь вековых лесов. В густой чаще тенистого парка стояли павильоны, беседки, флигельки с прихотливыми названиями: «Приют приятелей», «Не чуй горе», «Пустынка». Казалось, природа и искусная рука человека стремились создать тут все для отдыха, для подъема сил, для радостного ощущения жизни.

Усадьба Ильинское отстраивалась при генерале А. И. Остермане-Толстом, владевшем ею с 1811 г. до середины 1840-х годов. Он принадлежал к числу замечательных военачальников русской армии, рожденных героической эпохой войн с Наполеоном. В Отечественной войне 1812 г., командуя корпусом, Остерман-Толстой под Островно сутки сдерживал в кровопролитном бою подавляющие силы французов, стремившихся помешать соединению М. Б. Барклая де Толли и П. И. Багратиона.
И. И. Лажечников, бывший впоследствии адъютантом Остермана-Толстого, пишет: «...слышу железный ответ его на вопрос подчиненных ему отрядных начальников: «что делать?» — «стоять и умирать!» И стояли и умирали великие русские воины великого двенадцатого года!»

В Бородинском сражении Остерман-Толстой лично водил свои части в атаки, и только жестокая контузия вынудила его оставить поле битвы. В летописи военной истории вошла его победа над наполеоновскими войсками под Кульмом в 1813 г., оказавшая решающее влияние на исход кампании. В конце сражения неприятельское ядро оторвало ему руку. Шинель Остермана-Толстого с вырванным от плеча рукавом находится в экспозиции Государственного Исторического музея в Москве.

П. А. Вяземский так характеризует Остермана-Толстого: «Нравственные качества его, более других выступавшие, были: прямодушие, откровенность, благородство и глубоко врезанное чувство русской народности». Состоявший его адъютантом декабрист Д. И. Завалишин рассказывает, что он «особенно заботился о нижних чинах, а на войне не входил, говорили, никогда в свою палатку или другое помещение, прежде чем удостоверится, что солдаты накормлены и устроены...»
Дальней родственницей Остермана-Толстого была С. Г. Бибикова, дочь владельца Гребнева. Летом 1834 г., уезжая из Ильинского, Остерман-Толстой предложил ей с семьей поселиться в его усадьбе.

С. Г. Бибикова была замужем за своим однофамильцем полковником И. П. Бибиковым. Стремясь сделать карьеру, он поступил в 1826 г. в жандармский корпус. Служба не при несла ему особых успехов, и в начале 1828 г. он вышел в отставку. И. П. Бибиков любил музыку, писал стихи. Может быть, поэтому его наблюдению были поручены московские писатели. В1826—1828 гг. И. П. Бибиков встречался с А. С. Пушкиным, беседовал с ним о литературе, что не мешало ему цинично доносить злейшему врагу поэта шефу жандармов А.X. Бенкендорфу: «Я слежу за сочинителем Пушкиным насколько это возможно».

Роковую роль сыграл И. П. Бибиков в жизни поэта Александра Ивановича Полежаева. В июле 1826 г. он составил донос на Московский университет. В нем, как пример вольнолюбивых настроений студенчества, приводились выдержки из поэмы Полежаева «Сашка». Поэт был доставлен к Николаю I в Кремль. Из кабинета царя он вышел солдатом. «...Иметь его под самым строгим надзором и о поведении его ежемесячно доносить», — гласило сопроводительное предписание.
Так прошло восемь мучительных лет жизни Полежаева. Несмотря на тяжелый гнет солдатчины, поэт продолжал работать. Преодолевая рогатки цензуры, его произведения появляются на страницах альманахов и журналов. В 1832 г. вышли сборник Полежаева «Стихотворения» и книга поэм «Эрпели», «Чир-Юрт», в 1833 г. — сборник стихов «Кальян». 
Имя поэта приобретает известность.

В 1834 г. Тарутинский егерский полк, в рядах которого находился Полежаев, стоял в Зарайске. Здесь же, проездом к семье в Ильинское, оказался и И. П. Бибиков. Трудно поверить в «угрызения совести» Бибикова, но, обласкав Полежаева, он, пользуясь своим влиянием, добивается для него двухнедельного отпуска и увозит поэта с собой. 

Немного светлых часов подарила судьба Полежаеву. Может быть, лучшие из них прошли в Ильинском. Дочь Бибикова (в замужестве Е. И. Раевская) вспоминает:«Мы все жадно прислушивались к его рассказам. Он говорил о Кавказе, о набегах чеченцев, о своих походах, о том, как он с товарищами -солдатами на плечах перетаскивал через горы тяжелые орудия, пушки, а между тем направленные на них из-за скал меткие пули черкесов наверняка выбирали свои жертвы. Он рассказывал просто, без хвастовства, без напыщенности, не бил на эффект, и каждое слово дышало правдой и умом. А между строк сколько слышалось невысказанных страданий, лишений, горя...»

О пребывании Полежаева в Ильинском Е. И. Бибикова пишет: «Пятнадцать только чистых, ясных дней во всей жизни многострадальца — поэта!» Сердечность окружавшей его в усадьбе молодежи, культурная среда, обстановка независимости — все это содействовало подъему творческих сил поэта. В этот короткий срок он работал над поэмой «Кориолан», выполнил несколько переводов из В. Гюго, написал стихотворения, обращенные к Е. И. Бибиковой, занимающие значительное место в лирике поэта.

Большое взаимное чувство связало в эти дни шестнадцатилетнюю Е. И. Бибикову и Полежаева. Она была незаурядной натурой, любила литературу, прекрасно рисовала. В 1880-х годах Е. И. Бибикова опубликовала ряд статей мемуарного характера, интересных в историко-бытовом отношении. Сделанный ею в Ильинском портрет Полежаева принадлежит к лучшим изображениям поэта. По ее словам, Полежаев «был нехорош собой... но вся наружность его, с виду некрасивая, могла в одно мгновение осветиться, преобразиться от одного взгляда его чудных, искрометных черных глаз». Этот взгляд «выражал все могущество его творческого духа».
Е. И. Бибиковой удалось в портрете Полежаева передать с большой выразительностью внутреннюю значительность поэта, глубину его мысли, следы перенесенных им невзгод. Под портретом Полежаев подписал:

Судьба меня в младенчестве убила!
Не знал я жизни тридцать лет,
Но ваша кисть мне вдруг проговорила:
«Восстань из тьмы, живи, поэт!»
И расцвела холодная могила,
И я опять увидел свет...

Бесправное положение поэта, сословные предрассудки семьи Е. И. Бибиковой стали непреодолимой преградой в их отношениях. «Что же дальше? — спросите вы, может быть, — писала она на склоне жизни. — Гениальное перо Пушкина метко и верно очертило участь девушек тридцатых годов:

Меня с слезами заклинаний
Молила мать; для бедной Тани 
Все были жребии равны...»

В эти же дни И. П. Бибиков предпринял попытку освободить Полежаева от солдатчины. По его просьбе поэт написал стихотворение «Тайный голос». И. П. Бибиков предложил закончить это стихотворение просьбой о прощении. «На это Полежаев решительно отказался: «...просить прощения не в чем». Как ни умолял, ни уговаривал его отец, ничего с поэтом сделать не мог: оностался непреклонен». ТогдаИ. П. Бибиков сам добавил три строфы и послал стихотворение Полежаева вместе с собственным ходатайством А.X. Бенкендорфу. Прося его заступничества за поэта, он писал: «Спасите несчастного, пока горе не угасило еще священного пламени, его одушевляющего». Но не помогло и вмешательство всесильного главы III отделения. В ноябре 1834 г. последовала «высочайшая» резолюция «производством унтер-офицера Полежаева в прапорщики повременить».

Душевно разбитым уехал из Ильинского Полежаев. В значительной мере его переживания выразились в стихотворении «Черные глаза», замечательно раскрытом В. Г. Белинским: «Полежаев пережил этот период идеального чувства, но уже слишком не вовремя... потому не удивительно, если не во время и не в пору явившееся мгновение было для поэта не вестником радости и блаженства, а вестником гибели всех надежд на радость и блаженство, и исторгнуло у его вдохновения не гимн торжества, а вот эту страшную, похоронную песнь самому себе».
После светлых дней в Ильинском жизнь в аду николаевской казармы казалась Полежаеву еще мрачнее и ужаснее. Поэт по истечении отпуска не вернулся в указанное время в полк. Ему грозил военный суд, но дело на этот раз удалось замять.

В 1837 г., не в силах выносить каторгу николаевской солдатчины, Полежаев вновь скрылся из полка. Его подвергли настолько жестокому наказанию розгами, что «долгое время после наказания поэта из его спины вытаскивали прутья». В сентябре 1837 г. Полежаев был доставлен в Московский военный госпиталь, где умер 16 января 1838 г. от обострившегося туберкулеза.

Литература:
С. Веселовский, В. Снегирев, Б. Земенков Подмосковье. Памятные места в истории русской культуры XIV-XIX вв. М., 1962 с. 399-404

Кто разрушает усадьбу Ильинское?

Усадьба Ильинское«Хранители Наследия»
В бывшей царской подмосковной идут масштабные работы. К сожалению, отнюдь не реставрационные. Летом 2014 года в Ильинском, по нашей информации, был снесен выявленный объект культурного наследия — флигель под названием «Не чуй горя», построенный в 1830-е гг., впоследствии перестроенный.
Флигель располагался на участке, который, согласно информации, которую каждый желающий может получить с помощью сервисов общедоступной кадастровой карты, находится в собственности ООО «Берег» (его учредителем являлось ГУП «Московское имущество»).
На месте флигеля в настоящее время возведено новое здание. Вокруг него проложено несколько новых дорог, изменена планировка парка, а также построена новая въездная дорога с Ильинского шоссе. 
Рядом с домом на довольно большой площади ведется строительство полуподземного сооружения – то ли бассейна, то ли фонтана. Участок, на котором ведется строительство, со всех сторон обнесен высокими заборами, рассекающими территорию бывшей усадьбы на обособленные участки.
На значительной площади снят почвенный слой с парковой растительностью – барвинком и другими декоративными растениями. На их месте производится «ландшафтное благоустройство». Таким образом, изменяется и видовой состав парка, которым так славилось Ильинское при великой княгине Елизавете Федоровне. 
До неузнаваемости изменен внешний облик флигеля 1820-х гг. «Приют для приятелей», что рядом с главным усадебным домом. Флигель обшит сайдингом, в него вставлены пластиковые окна.
Западная часть усадебной территории также превращена в стройку. Участок, согласно данным, извлекаемым из того же публичного кадастра, принадлежит ООО «МиловидЪ», входящему в систему ГК «Ренова» Виктора Вексельберга. В 2013 году здесь был снесен один из символов Ильинского – ротонда-беседка «Елизаветинский павильон», 1820-е, осенявшая ранее бюст Александра I.
Ситуацию комментирует председатель Совета Московского областного отделения Всероссийского общества охраны памятников истории культуры (ВООПИиК) Евгений Соседов:
— Недавно мне удалось побывать на территории усадьбы Ильинское. То, что я там увидел, подтвердило наши худшие подозрения. Московское областное отделение ВООПИиК еще в августе 2014 года обратилось в Министерство культуры Московской области с просьбой провести проверку по фактам уничтожения выявленных объектов культурного наследия, а также по факту незаконного строительства на территории усадьбы. Однако из официального ответа, поступившего к нам, явствует, что сотрудники Министерства культуры Московской области и Прокуратуры Московской области даже не были допущены для проверки на территорию усадьбы.
В связи с невозможностью официального доступа на территорию объекта культурного наследия Минкультуры Московской области вынуждено было отменить проведение государственной историко-культурной экспертизы по включению усадьбы в Единый государственный реестр объектов культурного наследия.
В октябре мы направили обращение по этим фактам в Генеральную прокуратуру России.

Комментарий «Хранителей Наследия»: Ситуация, при которой становится возможен снос выявленных памятников истории и культуры, абсолютно ненормальна, в том числе с точки зрения закона. Но ситуация, при которой сотрудники официального государственного органа охраны наследия не допускаются на территорию памятника, который они должны охранять, ненормальна в квадрате. Может быть, те, кто хозяйничает подобным образом в усадьбе Ильинское, считают себя выше закона.

Но если госорган с этим мирится — значит, он считает так же.  

Усадьба Ильинское

Ильинское. Усадьба Ильинское, известная с 1666 г., принадлежала боярину С. Л. Стрешневу. Перестроена в первой четверти XIX в. графом А. И. Остерманом-Толстым. При нем был разбит английский парк с теплицами, оранжереями и летним театром. Сейчас сохранился запущенный пейзажный парк с беседкой-ротондой и церковью.
В 1830—1840 гг. здесь жили представители русской культуры: А. П. Елагина, собиратель народных песен В. П. Киреевский, Т. Н. Грановский.
В 60-е гг. XIX в. усадьба была приобретена царской семьей. До 1905 г. в ней жил московский генерал-губернатор князь Сергей Александрович. В настоящее время здесь закрытая резиденция. Общая площадь парка 49 га. Парк построен на основе широколиственного леса из дуба, липы, клена с участием ели, сосны и богатым подлеском из лещины, бересклета бородавчатого, дерена белого (всего 12 видов), характерно обилие интродуцентов (29 видов, в том числе пять хвойных и 24 лиственных). Из наиболее интересных и редко встречающихся в других местах можно отметить семь экземпляров пихты сибирской (высота 26 м, диаметр 40 см) в хорошем состоянии, один экземпляр сосны веймутовой (высота 21 м, диаметр ствола 54 см), тую западную, образующую живую изгородь и дающую семена, много групп сибирской лиственницы (высота до 28 м, диаметр ствола 57 см), один экземпляр нецветущей черемухи Маака (высота до 10 м) и девичий виноград (высота 4 м). Сейчас все насаждения находятся в хорошем состоянии, но отмечается значительная загущенность. Парк рекомендуется несколько разредить за счет малоценных насаждений подлеска: бузины, дерена белого, лещины и бересклета бородавчатого. Необходимо обратить особое внимание на сохранение уникальных экземпляров местных видов: сосны обыкновенной (высота 26 м, диаметр ствола 110 см) и дуба черешчатого (высота 26 м, диаметр ствола 170 см), а также представляющих особую ценность интродуцентов: сибирской пихты и сосны веймутовой.

Источник:
М.С. Александрова, П.И. Лапин, И.П. Петрова и др. Древесные растения парков Подмосковья, М., 1997


От ст. метро «Тушинская» авт. № 549 — 18 км

icon-car.pngFullscreen-Logo
Усадьба Ильинское

Карта загружается. Пожалуйста, подождите.

Усадьба Ильинское 55.756269, 37.234898 Усадьба Ильинское

Рубрика: Красногорский район

Ваш вклад в развитие проекта:

Другие усадьбы в данном районе: