Памятники Архитектуры Подмосковья

Усадьба Никольское-Урюпино

Усадьба Никольское-Урюпино
Усадьба Никольское-Урюпино (Россия, Московская область, Красногорский район, Николо-Урюпино) (Павильон «Белый домик» недоступен для посещения) 

В 1621 г. вотчина была пожалована князьям Одоевским, которые сразу же принялись за её обустройство. В середине XVII в. здесь уже стояла деревянная церковь, помещичий дом, и три крестьянских двора. В 1664 — 1665 князь Никита Иванович Одоевский заменил деревянный храм каменным, который сохранился до нашего времени. Колокольня церкви поздняя, 1840 — го г. (архитектор М.Д. Быковский). В 1748 г. усадьба перешла к Долгоруковой, затем к Н.А. Голицыну, в роду которого она оставалась до 1917 г.
При Голицыных в Никольском — Урюпине был сооружён великолепный усадебный ансамбль. Считается, что в его проектировании принимал участие французский архитектор шевалье де Герн, причастный к строительству дворца в Архангельском. Главный дом усадьбы — протяжённый, с массивным фронтоном на тонких колоннах построен в 1809 — 1811 гг. Строили дворец, вероятнее всего, крепостные мастера, не слишком разбиравшиеся в архитектурных тонкостях. 



style="display:block; text-align:center;"
data-ad-layout="in-article"
data-ad-format="fluid"
data-ad-client="ca-pub-7395482930842155"
data-ad-slot="3324302692">







На входной лестнице дома стояли небольшие пушки; их можно было раньше найти и в других усадьбах, так как в старину было в обычае палить из пушек по праздникам и в торжественных случаях. Позднее дворец перестраивался.
Усадьба Никольское-Урюпино, сфинксНебольшой регулярный парк был создан с большим искусством. Аллеи подстриженных лип, «руинные ворота», остров с беседкой в центре круглого пруда, дамба плотины, обсаженная вётлами.
Выдающаяся постройка усадьбы — одноэтажный, с колонной лоджией, павильон «Белый домик». Здание стиля французского классицизма эпохи Людовика XVI в., с исключительно изящной внешней и внутренней отделкой. Павильон был возведён в 1776—1778 гг. Внутри, особенно в «Золотом зале» (средняя часть здания), сохранилась великолепная отделка стен, тонкая лепка и фрески. Роспись фресками была произведена по гравюрам известного французского художника Буше.
По красоте отделки и торжественности «Золотой зал» является одним из лучших усадебных залов Подмосковья. В нём так же хороша кафельная печь.
После революции в Никольском — Урюпине был устроен музей, который просуществовал до 1930-х гг. Затем в имении расположилась военная часть, позднее имение в аренду взял предприниматель Брынцалов (что, в прочем, не привело к её возрождению). И главный дом, пострадавший от пожара в 2004 г., и белый домик в настоящее время восстанавливаются (уже на протяжении 3-х лет, с 2007 г.).

Наталья Бондарева

Цитата:

Усадьба Никольское-Урюпино, сфинксВ 1999 г. известный в те годы депутат и бизнесмен Владимир Брынцалов заключил на поместье договор аренды на три года и взял на себя обязательство полностью восстановить его. В первый же год он обязался провести необходимые противоаварийные работы, а затем — полную реставрацию зданий и реконструкцию парка, а взамен требовал передать ему строения и участок в собственность. Однако право собственности на Николо-Урюпино Брынцалову так и не досталось, а реконструировать усадьбу без этого он не стал. В 2001 г. вышло постановление Правительства РФ о понижении статуса усадьбы с федерального до местного, что открывало путь к ее приватизации. Три года памятник разрушался, и в 2001 г. суд расторг с Брынцаловым арендный договор по иску Министерства культуры. После этого Большой дом остался без хозяина, и усадьба продолжала разрушаться. В подвале дома проживали бомжи.
Увы, но и сейчас у усадьбы нет рачительного пользователя. В настоящее время собственником усадьбы является ОАО «Распорядительная дирекция Министерства культуры Российской Федерации»... В списке погибающих усадеб Дирекции, наряду с Николо-Урюпино, особое беспокойство вызывают усадьбы Никольское-Алабино, Болдино, Гребнево. Усадьбы практически полностью разрушены.

Концепция создания механизма привлечения инвестиций в сохранение русской усадьбы как объекта культурного наследия//Мир искусств (Вестник международного института антиквариата) №1 (5), 2014, с. 80

1. Зимний усадебный дом; 2. Белый павильон (летний господский дом); 3. Остатки парков: регулярного и пейзажного; 4. Руины кухонного флигеля; 5. Никольская церковь

План усадьбы Никольское-Урюпино

Вл. В. Седов
«Белый домик» в Никольском-Урюпине 
VIII-MMIII — 31.11.2003

Есть такие памятники, которые обязательно должны сохраняться в целостности — их просто нельзя запускать или разрушать. Таков «Белый домик», великолепный усадебный дом-павильон XVIII в. в усадьбе Никольское-Урюпино (Красногорский р-н Московской обл.). Но этот чудесный дом, свидетельствующий о высотах усадебной культуры, гибнет прямо на глазах, посыпая пространство вокруг себя и полы внутри обломками стуковой декорации, кафельными плитками печей и чешуйками от растрескавшейся гризайльной росписи. Еще в 1920-е гг. здесь был музей, сохранялась обстановка, а теперь держатся только стены. Уже первый взгляд на «Белый домик» говорит о том, что перед зрителем шедевр, одна из вершин русской архитектуры, но достоверных сведений о нем, при этом, мы имеем крайне мало. 

Этот небольшой объем с окном-серлианой на фасаде «с приезда» и ионической колоннадой лоджии на парковом фасаде выстроен после 1774 г., когда усадьбу купил князь Н.А. Голицын, владелец Архангельского. Часто называют 1780 г., но это по аналогии с Архангельским, как по аналогии с Архангельским предполагают для домика авторство некоего шевалье де Герна. То, что домик в Никольском-Урюпине принадлежит к памятникам французского классицизма на русской почве — несомненно. Но ни авторство (де Герн, Баженов, французский проект, привезенный Голицыным из Парижа?), ни композиционное решение дома, ни программа скульптур и росписей пока еще не были предметом специального исследования.

И это при том, что мы имеем дело с исключительным изяществом ордерной декорации фасадов и интерьеров в стиле Louis XVI, с изысканной живописью на стенах открытой лоджии и в интерьерах: в центральном «Золотом зале» и в «Палевой», «Голубой» и «Зеленой» гостиных. И при том, что дом несет невероятные по скульптурности коринфские капители на трех фасадах и ионические капители в лоджии, а также хорошо исполненные мифологические барельефы в рамах на фасадах. Отдельные части фасадного декора и фрагменты сцен и орнаментов как живописных, так и скульптурных композиций «Белого домика» нужно искать во французских увражах, в альбомах чертежей ведущих архитекторов Парижа 1760—1770-х гг. Мифологическую программу — на стыке античной мифологии и французской литературной практики XVIII в. Этот дом может открыть пути понимания усадебной культуры эпохи Екатерины II, помочь решить проблему импорта искусства и определить источники влияния и меру их восприятия в русской архитектуре XVIII в. Может помочь только в том случае, если его сохранить или хотя бы начать изучать то, что еще осталось.

Библиография:
Торопов С. Никольское-Урюпино // Подмосковные музеи. Вып. 2. M.-JL, 1925. С. 46-54; Иллюстрированный путеводитель по окрестностям Москвы. М., 1926. С. 194-196; 
Подмосковье. Памятные места в истории русской культуры XIV-XIX веков. М., 1955. С. 269-272;
Памятники архитектуры Московской области. Т.I. М., 1975. С. 289-290;
Подъяпольская Е.Н., Разумовская А.А., Смирнов Г.К. Памятники архитектуры Московской области. Вып. 3. М., 1999. С. 144-145.


Фотографии интерьеров «Белого домика» в усадьбе Никольское-Урюпино. Фото VTSARIN (Виталий Царин)


А.Н. Греч «венок усадьбам»

Никольское-Урюпино

На зеленом лугу — две мраморные вазы. За ними — одноэтажный, нежно-палевый павильон с колонной лоджией. На фасаде четко проложены тени, подчеркивающие спокойную грацию удивительно благородных форм раннего классицизма. Перед лугом — водоем; в нем отражение синего неба; посреди бассейна — миниатюрный островок, здесь, конечно, была прежде статуя. Мраморная Афродита или, может быть, Эрот, шаловливо приложивший палец к губам?

Тот самый Эрот, которому Вольтер посвятил две строчки, вечно истинные и потому бессмертные: Qui que tu sois — voici ton maitre. II Test, le fiit, ou le doit etre. (Кто бы ты ни был — вот твой наставник. Он таким был, есть и должен быть (франц.)).

Так нетрудно представить себе — вместо луга подстриженный газон; в павильоне — раскрытые окна и доносящиеся оттуда звуки музыки, закругленные и законченные каденции Рамо или Люлли. И кажется, что это не Россия, тем более не измученная страна послереволюционных лет. Может быть, запущенный и мало посещаемый уголок Версальского парка или скорее — забытый и заброшенный павильон в обширных садах Шантильи.

Пролетающие стрижи скользят мгновенными тенями по освещенному солнцем фасаду; на краю мраморной вазы блестят чешуйками ажурные крылышки присевшей стрекозы... При входе в лоджию мраморные сфинксы — полульвы и полуженщины глядят вперед загадочно и волнующе. Полированный мрамор передает их округлые формы; теплый камень, нагретый солнцем, точно живая и трепетная плоть... Хочется думать, что все это — в сказочном, очарованном сне. Точно здесь место действия старинных, тронутых современностью или современных, насыщенных ароматом старины — романов и новелл Анри де Ренье. Белый дом в Никольском-Урюпине строил таинственный и неведомый шевалье де Герн (de Gueme) — он возводил дворец в Архангельском, он же, несомненно, проектировал для кн. Н.А.Голицына этот прелестный, полный тонкого вкуса pavilion de chasse в лесу или скорее — маленький Эрмитаж — petite maison, где, несмотря на то, что прошло уже более столетия, все еще чувствуется присутствие женщины. История не сохранила ее имени — да и вряд ли оно было историческим. Может быть, и пребывание ее здесь было столь же недолго и эфемерно, как жизнь стрекозы с серебристыми крылышками... Ушли чувства, мечты и порывы. Их унесли с собой люди. Но остался стоять дом — пусть неведомо для кого построенный никому не известным французским шевалье. Лишь один раз попалось его имя в России -"Санкт-Петербургские ведомости" в списках отъезжающих сообщают о выезде из России госпожи де Герн. И это все, если не считать подписи архитектора на утраченном в годы разрухи альбоме чертежей со зданиями Архангельского.

На садовом фасаде — лоджия с изящными ионическими колоннами. Над дверью в крошечный вестибюль — полинявшее, выцветшее фресковое панно. В дверь видно трехчастное среднее окно зала, красиво разделяющее фасад с двумя колонными портиками-подъездами по краям. На всей архитектуре — печать тонкою и изящною мастерства. Оттого еще более интересным делается творческое лицо шевалье де Герна, этого мастера без биографии, создавшего весь ансамбль Архангельского и, возможно, строившего еще в Денежникове Талызиных, где дом композицией чрезвычайно близок к белому павильону Никольского-Урюпина.

Внутри белого дома — великолепный золотой зал с тончайшими арабесками по потолку и стенными панно, в обрамлении пилястров, с красивой и изысканной отделкой дверей и окон. В разнообразии, изяществе, мастерстве орнаментов чувствуется свежесть первоисточника. Перед средним, трехчастным окном стоит мраморная ваза с плоской чашей — в простенках низкие, не заслоняющие декорации стен скамейки-банкетки. Никогда не подновлявшиеся росписи продолжаются и в соседних небольших комнатах, уютных и интимных, но, как все здесь, — скромно-молчаливых. В зеленой — верно, была спальня; вспоминается аналогичная комната в Китайском дворце Ораниенбаума, этом характерном итальянском «казино» — спальня с альковом, выложенным зеркалами, где протекал роман Екатерины с будущим польским королем Станиславом Понятовским... В белом доме Никольского-Урюпина стены и обстановка хранят молчание, да и вещей сохранилось совсем немного. Лишь кое-где банкетки, кресла с обветшавшим штофом обивки, осветительные приборы, зеркала, таинственно хранящие в помутневшем стекле совсем иные отражения. В одной из комнат следы пули, выстрела. Говорят — память о французах 1812 года... Павильон зачарован и внутри. Таким остался он в памяти. Но только в памяти, да разве еще в снимках и немногих зарисовках.

Сказочный сон окончился. Счастливый принц не пришел и не разбудил красавицу... Белый дом в Никольском-Урюпине заняло военное ведомство под склад взрывчатых веществ для расквартированного неподалеку саперного отряда.

В цепи неоправданных сознательных и неспешных вандализмов — это одно из звеньев. И вспоминаются намеренно взорванный собор Архангела Михаила в Московском Кремле, взлетевшие на воздух Симонов и Вознесенский монастыри, уничтоженные как художественные ансамбли Гатчинский и Елагинский дворцы, разобранный храм Христа, наконец, одна за другой погибшие не рядовые, а музейные, «охраняемые» усадьбы — Дубровицы, Ольгово, Ярополец, Богучарово, Алексино, Покровское-Стрешнево, Отрада, Введенское, Ершово, Остафьево...

Несколько лет сохранялся в Никольском как музей другой дом, довольно неприхотливой классической архитектуры, с колонным портиком на фасаде, увенчанным несколько грузным фронтоном. Здесь были большая угловая комната-столовая, собственно зала с типичными громадными портретами в рост наиболее значительных «вельможных представителей» семьи Голицыных. Все они были исполнены по одинаковому почти шаблону — на фоне пышных драпировок и колонн, с жезлами и развернутыми указами в руках собственным доморощенным живописцем Ивановым. В обширной комнате свободно разместились бильярд, типичные старинные столы с откидными овальными досками, низкие шкафы-буфеты с размещенными на них фарфором и осветительными приборами. Дальше по анфиладе, окнами в сад, шли гостиные с прелестной росписью цветами и орнаментами, типично ампирными, великолепно соответствовавшими и большим бронзовым люстрам в виде обруча, столь характерным для александровских времен. Убранство комнат, бесконечно стильное, составляли чудесно сохранившаяся мебель, портреты, в том числе работы Молинари, копии с картин старых мастеров, исполненные рукой также крепостного художника Страхова, жившего в усадьбе в первой трети XIX века и здесь же погребенного в ограде храма. Центральное место в доме Никольского-Урюпина занимала библиотека, собранная еще в позапрошлом столетии кн. Н.А.Голицыным и ранее находившаяся во дворце села Архангельского.

При продаже усадьбы кн. Н.Б. Юсупову, вызванной денежными затруднениями, книги и шкафы красного дерева для них, исполненные по великолепным рисункам, вместе с владельцем переселились в Урюпино. Памятью их прежнего местонахождения является ex libris, наклеенный на всех томиках, «Bibliotheca Archangelina». Однако для Юсуповых эта утрата библиотеки была до некоторой степени больным местом. Поэтому последним владельцем были заказаны для Архангельского шкафы — копии с тех, что покинули дворец еще в самом начале XIX века. Вот почему комната в Никольском-Урюпине, по плану, конечно, являвшаяся залом, с колонными наличниками дверей, оказалась библиотекой.

Исключительная своеобразность старинных русских библиотек создается благодаря обилию в них французских книг XVIII века. Стремительный бег русской образованности в позапрошлом столетии явно опережал развитие русского книгопечатания. Десятки и сотни книжных лавок в обеих столицах и крупных губернских городах исполняли комиссионные поручения своих покупателей или же на своих полках и прилавках выставляли новинки блистательной французской литературы, науки, мысли и искусства. Французская книга в XVIII веке не только в России, но и во всем мире была тем же, что и латинская для XV- XVI веков. Все лучшее, появлявшееся в других странах, переводилось на французский язык. В России с Шекспиром познакомились при посредстве французского перевода, то же повторилось с Винкельманом, не говоря уже об итальянцах Боккаччо и Тассо или испанцах Калъдероне и Сервантесе. Десятки тысяч книг, главным образом французских, ежегодно ввозились на иностранных судах или сухим путем, нагружали дормезы путешественников. Новинки французской литературы раскупались в Петербурге на Невском проспекте, в Москве на Кузнецком мосту не хуже, чем в Париже.

В каждой помещичьей библиотеке Расин и Корнель, Мольер, Буало и Фенелон, энциклопедисты Дидро, Монтескье, Д'Аламбер, Дюваль, сентиментальный Жеснер, изящный шевалье де Буффлер, Лафонтен, Жан-Жак Руссо и, конечно, неизбежный Вольтер составляли обязательное наполнение книжных шкафов. А рядом с этими авторами-классиками рослыми шеренгами выравнивались тисненные золотом корешки Большой Энциклопедии и «Bibliotheque des voyages» — пространные описания путешествий в Азию, Америку, Индию, на острова Тихого океана Лаперуза, Шардена, Шаппа, письма и мемуары мадам де Севинье, графа Сегюра, Неккера, труды латинских и греческих авторов в переводах прозой и стихами, изыскания по античной мифологии, археологии, искусству, а в других отделах, нередко поселялись сочинения по ботанике, инженерии, фортификации Линнея, Лапласа, [Рюбана]. Бесчисленные авторы, целый мир мыслей, идей и образов заключен в этих томах красивой печати, переплетенных в кожу, с нарядными тисненными на них гербами и монограммами, с гравированными книжными знаками и наклейками торговых фирм на пестрой форзачной бумаге. Затхлость, запахи кожи, клея, слежавшейся бумаги создают тот чудесный аромат, который неизменно сопутствует этим чудесным старым томам; он долгие годы сохранялся в старинных книгах, в шкафах и даже в самих комнатах-библиотеках старых русских усадеб. Иной раз аннотация на полях, несколько слов, замечания, приписки волнующе воскрешают того, кто, может быть, первый [нрзб.]сосредоточенно или с трепетом и любопытством перелистывал еще девственные страницы когда-то ведь тоже новой, только что родившейся книги. И потому старый французский томик в коже, с нарядным корешком, этим истинным фасадом, лицом книги, где золотыми буквами вытеснено ее название, ее имя, подобен той человеческой старости, которая в самых преклонных летах сохраняет неумирающим огонек юности. Французская книга в русской усадьбе — разве не заслужила она величайшей похвалы, разве не от нее, в сущности, родилось все то, что связывается с понятием русской культуры?

После библиотеки остальные комнаты Урюпина кажутся какими-то не содержательными. Анфиладу покоев дома замыкал будуар, где в пяльцах осталась еще не оконченная старинная вышивка. С другой стороны дома, окнами во двор, был расположен кабинет с типичной мебелью и, как водится, коллекцией чубуков и старинного оружия.

Здесь сохранился бюст кн. Н.Б. Юсупова, владельца Архангельского, где автор, скульптор Витали, с большим искусством передал стареющий облик екатерининского вельможи. В фарфоровых вазах стояли во всех комнатах цветы; на полированное дерево столов осыпались лепестки нежно-розовых и красных пионов. В 1929 году музей был упразднен, ведь он был для военного ведомства бельмом на глазу... Для него одного ли?

Кое-какие служебные постройки и нарядная, но несколько дробная по архитектуре церковь XVII века на селе дополняли усадьбу, уютно и скромно раскинувшуюся за большим прудом.

Вокруг Никольского лесные вырубки, такие точно, как на картинах Левитана, вырубки, где столько растет летом земляники... А кругом снова усадьбы, опустевшие и разоренные дворянские гнезда, упорные, несмотря ни на что, еще сохранившиеся памятники старины и искусства. Совсем рядом с Никольским-Урюпиным, почти слившись с деревней — село Поздняково, где стоит церковь XVI века времен Грозного, интересная своей звонницей, расположенной над западной стеной храма. Отсюда, из Позднякова, путь на Архангельское или Ильинское.

Усадьба Никольское-Урюпино

Николо-Урюпино. Усадьба известна с первой половины XVII в., когда она принадлежала князьям Одоевским. В течение XVIII в. усадьба переходила от одних владельцев к другим, в 1774 г. была куплена Н. А. Голицыным. Им был разбит регулярный сад. На главной оси усадьбы посреди двора был сооружен Белый домик, затем выстроен жилой Большой дом и службы. Реконструкция была закончена к 1811 г. Без особых изменений усадьба сохранилась до настоящего времени.
Парк по характеру планировки и времени возникновения делится на две части. Регулярный парк с расходящимйся лучами-аллеями ранее стриженных на высоте 3 м лип разбит в центральной части усадьбы в последней четверти XVIII в. На главной оси перед Белым домиком — куртина, заменяющая парадный двор, за домом — партер, в конце которого выкопан пруд с «островом уединения». В глубине парка — еще два пруда. Возле большого дома, огибаемого запруженной речкой, в XIX в. создан обширный пейзажный парк. В регулярной части парка сохранились единичные деревья сосны кедровой сибирской (высота до 26 м, диаметр ствола 80 см), сосны веймутовой (высота 22 м, диаметр ствола 68 см) и ели колючей голубой (высота 18 м, диаметр ствола 49 см). Все три дерева дают семена и вполне зимостойки. Один экземпляр пихты сибирской (высота 28 м, диаметр ствола 41 см) семян не дает. Выделяются куртины из мощных экземпляров сибирской лиственницы, максимальные из них достигают высоты 32 м при Диаметре ствола 115 см, обильно семеносят. Из лиственных интродуцентов на территории парка обнаружено всего шесть видов, не представляющих особого интереса.
В пейзажной части парка барвинок малый образует сплошной ковер. Основными паркообразующими видами в этой части являются: липа мелколистная (высота до 28 м, диаметр ствола 56 см), крупные экземпляры сосны обыкновенной (высота 25 м, диаметр ствола 110 см), дуба черешчатого (высота 28 м, диаметр ствола 200 см), березы плакучей (высота 24 м, диаметр ствола 110 см), клена остролистного (высота 28 м, диаметр ствола 80 см), последний дает обильное возобновление. В парке насчитывается всего десять местных видов. Из мероприятий по уходу за парком можно рекомендовать лишь удаление отдельных поврежденных экземпляров и очистку прудов, а также возобновление старой планировки регулярной части парка. Необходимо заповедовать парк как объект, содержащий ценные экзоты.

Источник:
М.С. Александрова, П.И. Лапин, И.П. Петрова и др. Древесные растения парков Подмосковья, М., 1997


icon-car.pngFullscreen-Logo
Усадьба Никольское-Урюпино

Карта загружается. Пожалуйста, подождите.

Усадьба Никольское-Урюпино 55.796034, 37.197626 Усадьба Никольское-Урюпино

 

Рубрика: Красногорский район

Ваш вклад в развитие проекта:

Другие усадьбы в данном районе: