Памятники Архитектуры Подмосковья

Музей-усадьба Остафьево

Музей-усадьба Остафьево
Усадьба Остафьево (Россия, Московская область, Подольский район, Остафьево)

Эту усадьбу с лёгкой руки Пушкина называют «Русским Парнасом». На рубеже XVIII — XIX вв. дом князя А.И. Вяземского стал «средоточием жизни и всех удовольствий просвещённого общества». В разные времена здесь собирался цвет русской словесности: К.Н. Батюшков, В.А. Жуковский, Е.А. Баратынский, А.С. Пушкин, А.С. Грибоедов, Н.В. Гоголь и др.
Усадьба Остафьево расположена в Подольском районе, рядом с пос. Щербинка. Первое упоминание об Остафьеве относится к 1340 г. Своё нынешнее название Подмосковная получила во второй половине XVIII в. после присоединения её к соседней деревне Остафьево. Среди хозяев земель были люди, известные в истории России: Прокопий Ляпунов — видный политический деятель Смутного времени; Бартеневы — стрелецкий род; Пётр Апраксин — сподвижник Петра I; и др.

Случайно ль загляжусь на дом сей мимоходом — 

Скользят за мыслью мысль и год за годом...



style="display:block; text-align:center;"
data-ad-layout="in-article"
data-ad-format="fluid"
data-ad-client="ca-pub-7395482930842155"
data-ad-slot="3324302692">







Усадьба Остафьево. В документах начала XVII столетия впервые появилось упоминание об этой местности как пустоши сельца Никульского, а называлась она «Климово, Нечаево тож». Свое нынешнее название усадьба получила во второй половине XVIII века после присоединения ее к соседней деревне Остафьево.
Среди хозяев земель были люди, известные в истории России: Прокопий Ляпунов — политический деятель начала XVII века; в 1610 году он организовал свержение Василия Шуйского, а после занятия Москвы польскими войсками возглавил формирование первого ополчения и был его командующим; Бартеневы — стрелецкий род; Львовы — дьяки, близкие к царскому двору; Петр Апраксин — граф, Государственный деятель, сподвижник Петра I, участник русско-шведской войны, президент Юстиц-коллегии; князь Яков Голицын — внук воспитателя Петра I Бориса Голицына; Козьма Матвеев, предприимчивый промышленник, родом из крестьян Тульской губернии. В 1758 году он открыл в Остафьеве суконную фабрику.

С 1792 г.по 1898 г. усадьбой владеют князья Вяземские, ведущие свой род от легендарного князя Рюрика. В XV столетии стало известно имя жены князя Симеона Мстиславича Вяземского — Иулиании. Приняв мученическую кончину, но не нарушив верности мужу, она была причислена к лику святых. Первый Вяземский — владелец Остафьева — приобретает усадьбу за 26 тысяч рублей. С этого времени в усадьбе почти без перерыва ведутся строительные работы: возводятся хозяйственные постройки, в 1800 г. начинается строительство главного дома. Последующие сто двадцать пять лет усадьбой будут владеть несколько поколений Вяземских и Шереметевых.

1. Князь Петр Андреевич Вяземский (1792—1878)
2. Княгиня Вера Федоровна Вяземская (1790—1886)
3. Усадьба Остафьево, архивный план имения
4. Вид усадьбы Остафьево. 1817 г. И.Е. Вивьен де Шатобрен
5-10. Усадьба Остафьево, интерьер главного дома
11. Усадьба Остафьево, Троицкая церковь
12. Усадьба Остафьево, дворец

С каждым годом, с каждым поколением усадьба все меньше походила на обычное дворянское гнездо. Росла библиотека; собрание антиков, живописи, прикладного искусства, коллекция старинного оружия занимали все больше и больше места. Вещественная память об ушедших поколениях бережно со-хранялась в доме. Восклицание: «Где вы, любезные предки?» звучало бы здесь неуместно. Казалось, «времен связующая нить» не прервется никогда, но наступил 1918 год... «Утром 6 марта явилась в имение большая толпа народу с ружьями и револьверами. Она потребовала немедленной выдачи оружия, грозила револьверами и арестом, перерыла все хранилища: шкафы, комоды, сундуки... Потом главари потребовали открыть большой зал, где соберут митинг. Из большого зала пришлось убрать всю обстановку и боковые двери закрыть.

Намеревались все оружие из столовой забрать, но после длительных переговоров и разъяснения, что оружие старое кремневое и к тому же все ржавое, оставили коллекцию на месте. Обыск всего имения продолжался с 8 часов утра до 6-го часа вечера...» Необходимо было бороться за сохранение драгоценного наследия. По инициативе С.Д. и П.С. Шереметевых в начале 1918 года состоялось заседание Комиссии по охране памятников, на котором было принято решение о выдаче охранных грамот ряду усадеб, в том числе и Остафьеву. В мае 1918 года хранителем художественно-исторических ценностей в усадьбе Остафьево был назначен П.С.Шереметев. В музейную сеть Остафьево было зачислено по постановлению Совнаркома от 20 августа 1923 года. До 1928 года музей находился в непосредственном подчинении Наркомпроса, затем передан в ведение музейного подотдела Московского отдела народного образования.

Начальство все время менялось, заведующего музеем «из бывших графов» постоянно терзали недоверием — проверки сменялись проверками. Но вот что писал журнал «Среди коллекционеров» о музее: «Лиризм — доминирующая нота в Остафьеве, одной из немногих, целиком сохранившихся старых усадеб. В Остафьеве нет грусти запустения и осеннего умирания, и благодаря этому усадьба получает свой стиль сжившихся с домом вещей, пусть различных по своему характеру и художественным достоинствам, но бесконечно ценных запечатленным на них культурным духом сменивших друг друга поколений».

Тем не менее, несмотря на растущую известность, 6 марта 1930 года Президиум Московского областного исполкома и Московского совета постановил музей в Остафьеве «свернуть, экспонаты перевести в другие музеи». Специальным Актом от 17 марта 1931 года «владение Остафьево» было передано в ведение Дорстрахкассы Московской Курской железной дороги — под дом отдыха. После железнодорожников в Остафьеве поправляли здоровье летчики, в войну усадьбу пытались переоборудовать под госпиталь. Позже здесь разместился Дом отдыха Совета Министров СССР.

В 1989 году в Остафьеве был возрожден музей. Задача перед его сотрудниками стояла сложная: необходимо было воссоздать ту обстановку «интеллектуального пира», которая царила в стенах остафьевского дома в былые годы.
Ежегодные Пушкинские праздники поэзии стали тем маяком, на свет которого в Остафьево тянутся люди, а однажды попав сюда, приходят снова и снова. Многие становятся близкими друзьями музея. 

Церковь Живоначальной Троицы

В 1778 году вдова купца Матвеева получила разрешение на перенесение церкви из принадлежащего ей села Рязанова в Остафьево. В 1782 году церковь была освящена. Автор проекта церкви неизвестен.
В 1929 году в ограде церкви была похоронена графиня Екатерина Павловна Шереметева, урожденная княжна Вяземская. Здесь же до 1931 года можно было видеть три гранитные колонны над могилами сыновей князя П.А.Вяземского — Петра, Николая и Андрея.
Храм Живоначальной Троицы вновь открыл для прихожан свои двери в 1991 году. Это памятник раннего классицизма, являющийся неотъемлемой частью усадебного ансамбля.

Главный дом усадьбы

Здание строилось с 1800 по 1806 годы; отделочные работы продолжались еще несколько лет. Его расположение было предопределено липовой аллеей, оставшейся от прежних владельцев усадьбы. Пока невозможно с точностью назвать имя автора проекта дома. Им может быть архитектор школы Ивана Старова. Архитектура дома лаконична и выразительна. Он воплотил в себе стилистические принципы архитектуры классицизма. Основным декора-тивным элементом его главного фасада является шестиколонный портик коринфского ордера, который завершается треугольным фронтоном. Парковый фасад дома отличают сильно выступающие ризалиты и полукруглая центральная часть. Она украшена пилястрами коринфского ордера. Над домом возвышался бельведер, разобранный еще в XIX веке «за ветхостью». Два двухэтажных флигеля, поставленные в одну линию с домом, соединены с ним колоннадами дорического ордера. Открытые галереи позволяли достичь той гармонии архитектуры и природы, которая была неотъемлемой частью мировоззрения эпохи Просвещения, последователем которой был один из соавторов проекта дома Андрей Иванович Вяземский.

Планировка главного дома усадьбы

Центром композиционного решения интерьеров дома являются Вестибюль и Овальный зал. На восток и запад от них параллельно располагались комнаты южной и северной анфилад. Первый этаж был парадным, на втором находились жилые помещения. Каждое поколение владельцев остафьевского дома вносило некоторые изменения в планировку комнат и их назначение, в целом же она оставалась неизменной до середины 50-х гг. ХХв., когда, для удобства Дома отдыха, была произведена капитальная перестройка.

Парк Остафьева прекрасен, с его тенистыми аллеями, зеркальной гладью пруда, и незыблемой атмосферой красоты и гармонии...

Наталья Бондарева по материалам музейного буклета.

1.Дворец в флигелями 2.Церковь св. Троицы 3.Комплекс бывшей суконной фабрики 4.Беседка 5.«Горбатый» мостик 6.Подъездная аллея 7.Памятник П.А. Вяземскому 8.Памятник Н.М. Карамзину 9.Памятник А.С. Пушкину 10.Памятник В.А. Жуковскому 11.Памятник П.П. Вяземскому 12.Аллея «Русский Парнас» 13.Пруд 14.Научно-культурный центр
План усадьбы Остафьево

Усадьба Остафьево

…крупным памятником литературного Подмосковья, связанным с именем Пушкина, является Остафьево. Оно принадлежало другу Пушкина поэту Петру Андреевичу Вяземскому. Едва ли можно встретить еще усадьбу, в историю которой было бы вписано столько же славных имен. Давно стало традицией называть Остафьево «подмосковным Парнасом».
Усадьба расположена на ровном месте. Но в невзыскательной простоте пейзажа ее окрестностей таится особая задушевность. «Кто ищет богатства и разнообразия природы, — пишет один из посетителей, — у кого мысль блуждает и уносится в чужую даль, того не удовлетворит скромная природа Остафьева; но у кого не иссякло родное чувство, тот поймет, что здесь он дома, потому что эта природа — Русь». 

Остафьево было известно еще в XIV веке. Оно упомянуто в духовной грамоте Ивана Калиты, а позднее — Дмитрия Донского. Переменив в дальнейшем ряд владельцев, Остафьево в 1792 г. было куплено сенатором в отставке А. И. Вяземским, отцом поэта.
Сломав существовавший здесь небольшой каменный дом и деревянные флигели, А. И. Вяземский отстроил усадьбу заново. Сохранился чертеж фасада остафьевского дома. В нем чувствуется рука крупного зодчего, но, к сожалению, чертеж не подписан. Остафьевский дом построен с существенными отклонениями от проекта, преимущественно за счет обеднения декоративных украшений. Так, предусмотренная чертежом рустовка стен не была выполнена, и это придало их поверхности некоторую однообразность. Не были построены также задуманные архитектором чердачные барабаны на боковых флигелях, что лишало эти флигели архитектурной законченности и стилистической связанности с центральным зданием, увенчанным бельведером. Этот бельведер за ветхостью уничтожили в середине XIX века.
В советские годы открытые галереи, соединявшие флигели с главным домом в усадьбе, были превращены в закрытые помещения. В остальном остафьевский дом дошел до нас без существенных изменений и является крупным архитектурным памятником Подмосковья. Своим строгим обликом он прекрасно контрастирует с пышной зеленью парка.

А. И. Вяземский был одним из культурнейших людей своего времени. Н. М. Карамзин называл его дом «приятным для муз, граций, философов и светских людей». Близкими друзьями А. И. Вяземского были автор и сейчас не позабытой песни «Выйду ль я на реченьку», поэт Ю. А. Нелединский-Мелецкий и А. М. Белосельский-Белозерский (отец «царицы муз и красоты» 3. А. Волконской, известной своим литературным салоном); он и сам любил литературные труды, писал пьесы, а за годы своей дипломатической службы за границей сблизился с Вольтером, Делилем, Мармонтелем). Вернувшись из петербугского пансиона, пишет П. А. Вяземский, «нашел я у нас Дмитриева, Василия Львовича Пушкина, юношу Жуковского и других писателей».

Однако эти литературные собрания почти не связаны с Остафьевом. В усадьбе А. И. Вяземский стремился найти отдых от шумной московской жизни. Как свидетельствует его сын Петр Андреевич, «он жил открыто, но не по тогдашнему обычаю, т. е. недавал ни праздников, ни больших обедов, а принимал гостей ежедневно, по вечерам, за исключением трех или четырех летних месяцев, которые проводил в своей подмосковной, селе Остафьево».
В Остафьеве можно вспомнить и первые эпизоды воздухоплавания в России. В конце лета 1803 г. внимание москвичей было привлечено неоднократно повторенным оповещением в «Московских ведомостях»: «Г. Гарнерень, физико-воздухоплаватель французского правительства, будет показывать свой воздушный шар, каждый день... в Маскерадной зале Петровского театра (ныне на его месте Большой театр.— Б. 3.)... Там же можно видеть любопытства достойную внутренность его (шара)». Полет Гарнереня состоялся 20 сентября, собрав огромную массу зрителей.

Закончился он в Остафьеве. На следующий день А. И. Вяземский сообщал А. Р. Воронцову: «Г-н Гарнерень и ваш покорный слуга занимают в данную минуту воображение всего города. Этот воздухоплаватель отлетел вчера отсюда (из Москвы.—Б. 3.) в 5 ч. 15 м. и опустился в моей деревне в 6 ч. Судьбе было угодно, чтобы я ее покинул накануне. Наши имена станут бессмертны и заставят стонать прессу. Но шутки в сторону: я сожалею, что не находился там».
Небезынтересно, что в этом полете смелой спутницей Гернереня была приятельница Н. М. Карамзина П. Ю. Гагарина, занимавшаяся переводами и выступавшая на любительской сцене. Через несколько лет ее дочь, Вера Федоровна, вышла замуж за П. А. Вяземского.
В январе 1804 г. на дочери А. И. Вяземского женился Николай Михайлович Карамзин. Летние месяцы он проводил в Остафьеве. В эти годы Карамзин приступил к работе над многотомной «Историей Государства Российского», вызвавшей своей консервативной направленностью ряд резких откликов представителей передового общества. Но ее огромный фактический материал, раскрывший широкую историческую картину жизни России, привлек к ней большое внимание современников.

В «Истории», по крылатым словам А. С. Пушкина, «древняя Россия, казалось, найдена Карамзиным, как Америка — Коломбом». «Постригшись в историки», Карамзин целиком отдается своему монументальному труду. По свидетельству его друга И. И. Дмитриева, он «ни об чем не мог думать, ни об чем не мог говорить, ничего не мог понимать, — кроме предмета своих занятий». В Остафьеве им были написаны семь томов «Истории» и начат восьмой.
Светлый, но сурово обставленный кабинет Карамзина помещался во втором этаже. В него вела особая лестница. Большое полукруглое окно кабинета выходило на широкую солнечную лужайку парка.

«Я был там, — пишет историк М. П. Погодин, — ...в этом славном затворе, где двенадцать лет с утра до вечера сидел, один-одинехонек, знаменитый наш труженик, над египетской работою... — где он в тишине уединения читал, писал, тосковал, радовался, утешался своими открытиями, — куда приносились к нему любезные тени Нестеров, Сергиев, Сильвестров, Аврамиев, — где он беседовал с ними, спрашивал о судьбах отечества...
Голые штукатуренные стены, выкрашенные белою краскою, широкий сосновый стол, в переднем углу под окнами стоящий, ничем не прикрытый, простой деревянный стул, несколько козлов, с наложенными досками, на которых раскладены рукописи, книги, тетради, бумаги; не было ни одного шкапа, ни кресел, ни диванов, ни этажерок, ни пюпитров, ни ковров, ни подушек. Несколько ветхих стульев около стен в беспорядке.

Все утвари простые,
Все рухлая скудель:
Скудель, но мне она дороже,
Чем бархатное ложе 
И вазы богачей.

День Карамзина в Остафьеве был точно размерен и все цело подчинен его труду. «Он вставал довольно рано, — вспоминает П. А. Вяземский, — натощак ходил гулять или ездил верхом, в какую пору года ни было бы и какую бы ни было погоду. Возвратясь, выпивал две чашки кофе... и садился вплоть до обеда за работу, которая для него была так же пища и духовная и насущный хлеб... Весь этот порядок соблюдался строго и нерушимо... он берег здоровье свое и наблюдал за ним... как за орудием, необходимым для беспрепятственного и свободного труда».
Немалую помощь Карамзину в его работе оказывал А. И. Тургенев. Он доставлял ему новые исторические издания, снимал копии в архивах, собирал нужные справки. Приезжая из Петербурга в Москву, А. И. Тургенев посещал Карамзина в Остафьеве. 23 июля 1808 г. он сообщал брату: «Вчера был у Карамзина в деревне: восхищался его образом жизни, его семейственным счастием, наконец — его «Историей». Я еще ни на русском, ни на других языках ничего подобного не читал».

В Остафьеве у Карамзина бывал и неутомимый собиратель русских древностей А. И. Мусин-Пушкин. В его замечательном собрании хранились списки «Русской правды», «Повести временных лет», Лаврентьевской летописи, а также список гениального памятника русского героического эпоса «Слово о полку Игореве». Работая над «Историей», Карам ин неоднократно обращался к памятникам, находившимся у И. Мусина-Пушкина.
Частыми гостями историка в Остафьеве были его близкий друг и литературный соратник — поэт И. И. Дмитриев и молодой В. А. Жуковский, введенный им в литературу. Посещал усадьбу в эти годы В. Л. Пушкин, дядя великого поэта. В 1810 г. с Карамзиным познакомился поэт К. Н. Батюшков и прожил в Остафьеве несколько недель.

В 1807 г. умер А. И. Вяземский. Осиротев, пятнадцатилетний П. А. Вяземский оказался на попечении Карамзина. Рано пробудившаяся любовь к литературе развивалась у П. А. Вяземского под знаком близости с Карамзиным и дружбы с А. Жуковским, К. Н. Батюшковым, В. Л. Пушкиным и А. И. Тургеневым.
Грозные события Отечественной войны 1812 г. нарушили мирную жизнь Остафьева. Движимый патриотическим порывом, П. А. Вяземский уходит добровольцем в армию. Состоя адъютантом генерала М. А. Милорадовича, сподвижника А. В. Суворова, он участвовал в Бородинском сражении. Вскоре болезнь вынудила его оставить армию. «Военное поприще мое началось и кончилось Бородинской битвой», — говорил он впоследствии.

В Остафьеве в это время жил Карамзин, пробывший здесь до середины августа 1812 г., а затем с последними отрядами русской армии покинувший Москву. «Я простился и с Историею: лучший и полный экземпляр ее отдал жене, а другой в Архив Иностранной Коллегии», — сообщал он И. И. Дмитриеву.
В эти тревожные месяцы возле Остафьева не раз происходили стычки казачьих и партизанских отрядов с французскими разъездами, прятавшимися занять усадьбу. Как память об этих событиях, на одной галерее дома долгие годы хранились две небольшие пушки.

«Библиотека моя имела честь обратиться в пепел, вместе с Грановитою палатою, однако ж рукописи мои уцелели в Остафьеве», — писал Карамзин в январе 1813 г. А. И. Тургеневу. Карамзины и Вяземские вернулись в усадьбу летом 1813 г. Дни историка вновь проходят в напряженном труде вплоть до конца мая 1816 г., когда печатание «Истории» вынудило его навсегда переехать в северную столицу. Но память о «незабвенном» Остафьеве никогда не оставляла его. Живя в Царском Селе, «среди красот здешнего сада», он с прежней любовью вспоминал «о лугах и рощах окрестностей московских». До последних дней Карамзин мечтал вернуться в Москву. В Москве, писал он, «я жил, провел молодость, начал стариться, там должно мне и умереть; там земля дружелюбнее откроет мне свои недра, как старому знакомцу».
После 1812 г. жизнь в Остафьеве проходит в большом оживлении. 

Литературные вечера, чтения новых произведений, обмен поэтическими посланиями окрашивают быт усадьбы яркими творческими интересами. «...Еду в Остафьево, и со мною весь московский Арзамас», — сообщает в июне 1816 г. П. А. Вяземский А. И. Тургеневу, имея в виду К. Н. Батюшкова, Д. В. Давыдова и В. Л. Пушкина. Приезжая в Москву в эти годы, вновь бывают в усадьбе В. А. Жуковский и А. И. Тургенев.
В феврале 1818 г. Вяземский выехал в Варшаву, куда получил назначение на крупную чиновничью должность. С грустью расставаясь с независимой и привольной жизнью, он пишет стихотворение «Прощание с халатом», помеченное Остафьевом.

Прости, халат! товарищ неги праздной,
Досугов друг, свидетель тайных дум!
Забот лихих меня обступит строй,
И ты, халат! товарищ лучший мой,
Прости! тебя неверный друг покинет.
Теснясь в рядах прислуженцев властей,
Иду тропой заманчивых сетей.
Что ждет меня в пути, где под туманом 
Свет истины не различишь с обманом?

Опасения Вяземского оправдались. В 1821 г., вскрыв его переписку, власти обнаружили в ней ряд резких антиправительственных выпадов. Немедленно отстраненному от службы Вяземскому, проводившему в то время отпуск в Петербурге, даже не разрешили заехать за семьей в Варшаву. За поэтом был установлен негласный надзор полиции. Вернувшись в Остафьево, он с досадой сообщал А. И. Тургеневу, что и «пришедшие из Варшавы книги должны преданы быть рассмотрению губернатора». Тоскуя в грустном одиночестве, Вяземский обращается к друзьям: «Что слышно о Арзамасской братии: Жуковском, Батюшкове, Блудове, Дашкове? Зимою возьмите дилижанс, да приезжайте к пустыннику святого Остафьева и не говорите: «Оставь его!»
Отказавшись от служебной карьеры, Вяземский мечтает в своем вынужденном затворничестве всецело посвятить себя литературе. «Я сегодня часов восемь не вставал от письменного стола... — пишет он из Остафьева. — Я в Москве ничего путного делать не в силах: здесь работать мне на бессмертие».

Присущие в это время Вяземскому вольнолюбивые настроения выразились в стихотворениях «Сибирякову», «К кораблю», «Уныние» и др. Его стихотворение «Негодование» (1820), бичевавшее деспотизм и крепостничество, широко распространялось в списках. Резкая сатира Вяземского «Русский бог» (1828) была переведена для Карла Маркса и хранилась в его бумагах. В эти годы поэт сближается с декабристскими кругами. В 1823 г. К. Ф. Рылеев и А. А. Бестужев (Марлинский) привлекают его к сотрудничеству в издаваемой ими «Полярной звезде». «...Дремать не должно: давайте нам сатиры, сатиры и сатиры», — просил его в феврале 1825 г. К. Ф. Рылеев.
Собираясь в 1823 г. выпускать вместе с В. Ф. Одоевским альманах «Мнемозина», к Вяземскому приезжал в Остафьево лицейский друг А. С. Пушкина поэт-декабрист В. К. Кюхельбекер. «...Кажется, он на это дело способен... Но вот беда: позволят ли?» — писал Вяземский А. И. Тургеневу. 

В середине 1820-х годов в Москве поселился Е. А. Баратынский. Он вскоре сблизился с Вяземским и, по-видимому, бывал у него в Остафьеве. В эти же годы в усадьбе не раз гостил Адам Мицкевич. Памятью его посещений остались хранившиеся в остафьевской библиотеке два томика стихов и книга «Сонеты» польского поэта, надписанные им Вяземскому.
После возвращения из ссылки не раз приезжал в Остафьево А. С. Пушкин. Впервые он мог навестить Вяземского в 1827 г. В начале июня 1830 г. великий поэт вновь посетил Остафьево.
В сентябре 1830 г. к Москве подступила эпидемия холеры. «Меня всего стеснило, и ноги подкосились, — записывает Вя земский. — Решился я на Остафьево: запасся пиявками, хлором, лекарствами, фельдшером». «Для развлечения моего,— рассказывает он, — пришла мне счастливая мысль. Давно задумал я заняться биографиею Фонвизина. Несколько страниц было уже написано; материалов под рукою было довольно... Под боком у меня была библиотека обширная, иностранная и русская. Она была для меня богатою житницею». Замечательный труд Вяземского о Д. И. Фонвизине, по существу, положил начало изучения жизни и творчества великого русского драматурга.

Вернувшись из Болдина, А. С. Пушкин в декабре вновь приехал в Остафьево. Великий поэт высоко оценил работу Вяземского: «Он слушал меня с живым сочувствием приятеля и судил о труде моем с авторитетом писателя опытного и критика меткого, строгого и светлого... день, проведенный у меня Пушкиным, был для меня праздничным днем: скромный работник, получил я от мастера-хозяина одобрение, то есть лучшую награду за свой труд».
С восхищением знакомился Вяземский с новыми произведениями своего друга. П. П. Вяземский (сын поэта) так рассказывает о чтении А. С. Пушкиным «Моей родословной»: «Я живо помню, как он во время вечернего чая расхаживал по комнате не то плавая, не то как будто катаясь на коньках, и, потирая руки, декламировал, сильно напирая на: «Я мещанин, я мещанин», «я просто русский мещанин».

Запись П. А. Вяземского от 7 января 1831 г. отмечает еще одно посещение усадьбы А. С. Пушкиным: «4-го приезжали; в Остафьево Денис Давыдов, Пушкин, Николай Муханов, Николай Трубецкой». Более подробно Вяземский рассказал: об этом вечере в письме к своему приятелю А. Я. Булгакову, назначенному в следующем году московским почт-директором: «Жаль мне, что ты не был у нас в воскресенье. У нас был уголок Москвы... Был Денис Давыдов, Трубецкой, Пушкин, Муханов... к вечеру съехались соседки, запиликала пьяная скрипка, и пошел бал балом».
Летом 1849 г. Вяземского посетил в Остафьеве Н. В. Гоголь. 5 июня М. П. Погодин занес в дневник: «К Вяземскому в Остафьево, по Серпуховской знакомой дороге, по которой ездил с таким бьющимся сердцем. С Гоголем о Европе, о России, правительстве... Вяземский очень рад... Обедали у Окуловых».

Директор московской гимназии М. А. Окулов находился в близких отношениях с А. С. Пушкиным и П. А. Вяземским. Он был женат на сестре известного друга великого поэта П. В. Нащокина. М. А. Окулов являлся весьма незаурядной натурой. М. П. Погодин считал, что он «для какого-нибудь Дюма, Бальзака или Сю мог бы заменить рудник калифорнийский, — по своему неистощимому запасу анекдотов, комедий, трагедий, романов и повестей».

В ноябре 1878 г., в возрасте 86 лет, Вяземский умер в Баден-Бадене.
При его сыне Остафьево становится хранилищем замечательных реликвий. В «карамзинской» комнате, как и десятилетия назад, стоял у окна в парк рабочий стол историка... Возле него был помещен доставленный из Петербурга исьменный стол А. С. Пушкина. Здесь же в витрине хранились жилет великого поэта, в котором он был смертельно ранен, и кора с березы, возле которой он стоял во время дуэли. Здесь же, среди многочисленных изображений современников П. А. Вяземского находились портрет В. А. Жуковского, подаренный им молодому А. С. Пушкину, с знаменательной надписью «Победителю — ученику от побежденного учителя...» и посмертный портрет А. С. Пушкина в гробу работы художника А. А. Козлова. В наши дни все эти драгоценные реликвии поступили в музеи.

Летом 1911 г. на лужайке перед окном комнаты историка был открыт памятник Н. М. Карамзину, а в 1913 г. в парке усадьбы были установлены памятники А. С. Пушкину, В. А. Жуковскому, П. А. Вяземскому. В 1930-е годы бронзовая, фигура великого поэта работы скульптора А. М. Опекушина, как представляющая большую художественную ценность, передана в музей А. С. Пушкина.
В советские годы в Остафьеве разместился дом отдыха. Отдыхавший здесь А. В. Луначарский вспоминает, как группа комсомольцев-экскурсантов, осматривая усадьбу, остановилась перед «памятником Пушкину. Один из них наклонился... и прочитал: «Здравствуй, племя младое, незнакомое!» Я стоял совсем неподалеку и был поражен необыкновенной уместностью, которую в этой обстановке приобрела надпись. Они как-то затихли и переглянулись между собой. Прямо к ним обратился великий голос из-за гроба. Маленькая комсомолка в красном платочке подняла к Пушкину глаза, полные некоторой робости, удивления, но и дружелюбия, и негромко сказала: «Здравствуй, Пушкин».
 
Литература:
С. Веселовский, В. Снегирев, Б. Земенков Подмосковье. Памятные места в истории русской культуры XIV-XIX вв. М., 1962 с. 373-381


Князь Андрей Иванович Вяземский

Князь Андрей Иванович Вяземский (1754- 1807) — один из образованнейших людей своего времени, фрондирующий аристократ, англоман и масон. Начав жизнь, как многие дворяне, с военной службы, он в двадцать с небольшим лет был уже полковником. Участвовал в русско-турецкой войне; гордостью и независимостью не угодил «светлейшему» Потемкину. В чине генерал-поручика перешел на службу «по гражданской части» — нижегородским и пензенским наместником. Служба сложилась неудачно: нетерпимость к лихоимству породила большое число недоброжелателей. Попытка «в Пензе создать Лондон» не удалась, и князь вышел в отставку, так объяснив ее императору Павлу I: «Природа влила в мою душу непреодолимое омерзение от кривых дорог».
Человек много повидавший, умный, независимый, Андрей Иванович и людей притягивал к себе незаурядных; дом его — и в Москве, и в Остафьеве — был «средоточием жизни и всех удовольствий просвещенного общества». В числе частых гостей были баснописец, позднее министр юстиции Иван Иванович Дмитриев, сенатор и поэт Юрий Александрович Нелединский-Мелецкий, дипломат, член Петербургской академии наук Александр Михайлович Белосельский-Белозерский, Василий Львович Пушкин, Василий Андреевич Жуковский...
С 1804 года в Остафьеве живет историограф Николай Михайлович Карамзин.
Во время заграничного путешествия князь встретил ирландку Женни Квин (урожденную О’Рейли), увез в Россию, добился для нее развода и женился на ней. Она и стала матерью будущего поэта П.А.Вяземского.

Князь Петр Андреевич Вяземский

Князь Петр Андреевич Вяземский (1792- 1878) — прекрасный поэт, «звезда разрозненной плеяды» (как сказал о нем Е.А. Баратынский) всю жизнь помнил Остафьево, стремился к нему душой. С этой усадьбой связаны его первые детские впечатления: ночная роща, куда отправляли его гулять, чтобы побороть боязнь темноты; огромная библиотека отца; стихи, прочитанные, услышанные, написанные... Этот свой, памятный с детства, мир, отправился юный князь защищать под Бородино в 1812 г.
Девять лет жизни князя Вяземского прошли под надзором полиции. Это было следствием писания обличительных стихов, разговоров об освобождении крестьян, участия в подготовке проекта конституции. Спустя много лет, будучи товарищем министра народного просвещения, сенатором, членом Государственного совета, стремился он в «рай сердечных воспоминаний», уносился мыслями к годам «арзамасского братства». Но не только члены «дружеской артели» приезжали к нему в Остафьево. Наряду с А.И. Тургеневым, В.Л. Пушкиным, В.А. Жуковским, К.Н. Батюшковым, В.К. Кюхельбекером, А.С. Грибоедовым, Д.В. Давыдовым здесь бывали А.С. Пушкин, А. Мицкевич. Гостей встречали князь и княгиня — Петр Андреевич и Вера Федоровна.
Здесь слушали стихи и карамзинскую «Историю», вели возвышенные и задушевные разговоры, звучала музыка, устраивали балы, разыгрывали спектакли... С этого времени и навсегда Остафьево стало заповедником духовности.

Князь Павел Петрович Вяземский

Князь Павел Петрович Вяземский (1820- 1888) — сенатор и камергер, служил в составе русских миссий в Константинополе, Гааге, Карлсруэ и Вене, был попечителем Петербургского и Казанского учебных округов, председателем Комитета иностранной цензуры, начальником Главного управления по делам печати. Он основал Общество любителей древней письменности, в задачу которого входила публикация памятников древнерусской литературы, их изучение и популяризация. Князь Вяземский был автором многочисленных работ по истории русской культуры, написал «Замечания на «Слово о полку Игореве», издал семь автографов А.С.Пушкина, опубликовал книгу «А.С.Пушкин по документам остафьевского архива и личным воспоминаниям».
В 1848 году Павел Петрович женился на вдове поэта И.А.Бека Марии Аркадьевне (урожденной Столыпиной), а в 1861 году он стал хозяином Остафьева, и с этого времени в жизни усадьбы наступил новый период.
Князь был страстным коллекционером, и при нем Остафьево стало «прибежищем» собраний живописи, графики, прикладного искусства. Павел Петрович создал в усадьбе мемориальную комнату Карамзина и Пушкина, и своего отца Петра Андреевича Вяземского.
После смерти Павла Петровича усадьба перешла к его сыну Петру, который жил в Петербурге, и было бы не доходное Остафьево заложено и перезаложено, если бы не муж его сестры Екатерины, выкупивший Остафьево в 1898 году.

Граф Сергей Дмитриевич Шереметев

Граф Сергей Дмитриевич Шереметев (1844—1918) — флигель-адъютант Александра III и генерал-майор, член Государственного Совета и обер-егермейстер Высочайшего двора видел цель своей жизни в сохранении исторической памяти. В 1904 г. Императорская академия наук избрала его своим почетным членом; диапазон его научных интересов был чрезвычайно широк.
Большую роль в формировании у него интереса к изучению истории сыграл князь Павел Петрович Вяземский, на дочери которого, княжне Екатерине Павловне, в 1868 г. он женился. После смерти князя С.Д. Шереметев сменил его на посту председателя Общества любителей древней письменности и, став хозяином Остафьева, сделал все, чтобы культурные традиции усадьбы продолжали жить и развиваться.
Граф С.Д. Шереметев вновь открыл для широкой публики мемориальные комнаты остафьевского дома; с 1911 по 1914 гг. в усадьбе по желанию и на средства графа устанавливаются памятники тем, кто оставил яркий след в ее истории. С.Д. Шереметев приглашает в усадьбу историков, ученых, писателей. Сюда приезжают воспитанники учебных заведений — познакомиться с историей усадьбы и провести в ней летний отдых.
Граф никогда не считал Остафьево «обычной земельной собственностью» и именно поэтому в 1903 году оформил его как заповедное наследственное имение второму по старшинству сыну, историку, художнику, публицисту графу Павлу Сергеевичу Шереметеву.
 
Граф Павел Сергеевич Шереметев

Граф Павел Сергеевич Шереметев (I87I-I943). На всю жизнь судьба связала П.С.Шереметева с усадьбой Остафьево. С детства ему запомнились приезды в усадьбу с родителями, братьями и сестрами. Будучи студентом историко-филологического факультета Петербургского университета, он помогал отцу разбирать и обрабатывать Остафьевский архив князей Вяземских, вел большую работу по подготовке экспозиций в залах домашнего музея. П.С. Шереметев подолгу жил в Остафьеве, где у него были комнаты в западном флигеле усадебного дома. Здесь он много рисовал, занимался исследовательской работой. К 1911 году им была подготовлена и издана книга «Карамзин в Остафьеве»...
В мае 1918 г. Шереметев был назначен хранителем художественно-исторических ценностей в усадьбе Остафьево. До осени 1929 г. он с женой (в 1921 г. женился на Прасковье Васильевне Оболенской), сыном Василием и матерью (графиня Е.П. Шереметева умерла в 1929 г.) жил в усадьбе.
Все то время, пока музей в Остафьеве был открыт, П.С. Шереметев работал над описанием коллекции живописи и скульптуры; составлял описи изделий из бронзы, мрамора, дерева... Работал над систематизацией коллекций оружия, гемм, гравюр, литографий, книг. В 1927 г. был издан без указания автора написанный П.С. Шереметевым путеводитель по музею. Подготовлен к изданию VI том Остафьевского архива.
И все эти годы Остафьево находилось под пристальным вниманием Наркомпроса и МОНО. В июне 1928 г. бывший граф был уволен из музея, а осенью 1929 выселен из Остафьева.


Николай Михайлович Карамзин

Николай Михайлович Карамзин (1766—1826).
В 1803 г. императорским указом известный русский писатель Н.М.Карамзин был назначен придворным историографом. Новый этап в его жизни ознаменовался и женитьбой (1804 г.) на внебрачной дочери А.И.Вяземского Екатерине Андреевне Колывановой. На протяжении 12 лет, с 1804 по 1816 гг., семья Карамзина в теплое время года жила в Остафьеве. Здесь были написаны семь и начат восьмой том «Истории государства Российского». «Остафьево достопамятно для моего сердца... там текли средние, едва ли не лучшие лета моего века...», — напишет в одном из писем Н.М. Карамзин. Здесь, незадолго до войны 1812 г. была написана «Записка о древней и новой России...», в которой он подытожил собственные многолетние размышления о российской действительности. В 1816 г. Карамзин выехал в Петербург и по воле судьбы в усадьбу больше не вернулся, но там берегли о нем память: комната, где работал историк, первой приняла музейный облик (в 1845 г. ее посетит известный историк М. Погодин); березовая роща — любимое место прогулок историографа — до сих пор носит имя «карамзинской».

Василий Андреевич Жуковский

Василий Андреевич Жуковский (1783—1852).
С его именем связана страница в истории Остафьева, которую можно назвать «арзамасской». Члены литературного общества «Арзамас», в которое входил и П.А. Вяземский, часто приезжали в Остафьево. В те дни в усадьбе царила атмосфера веселья, радости, поэтического состязания; имена менялись на шутливые прозвища. Хозяин дома прозывался «Асмодеем», Батюшков — «Ахиллом», B.Л. Пушкин, приезжавший в Остафьево как староста «Арзамаса», носил прозвище «Вот я вас» или просто «Вот».
В.А.Жуковский, чье арзамасское прозвище было «Светлана», был «добрым гением» для всех, кто его окружал. До дня смерти он состоял в переписке с П.А. Вяземским, а князь не переставал восхищаться его стихами. «Да когда же твой голос состареется? Не грешно ли тебе дразнить меня своими песнями, старую кукушку», — писал он своему другу.

Александр Сергеевич Пушкин

Александр Сергеевич Пушкин (1799—1837). 
Пушкин — короткая, но блестящая страница в летописи Остафьева. Двадцать лет дружбы связывали поэта Вяземского с поэтом Пушкиным. Сохранилось 74 пушкинских письма, адресованных П.А. Вяземскому. Трижды он был в Остафьеве.
Поэт знал, что в Остафьеве его ждут, стремился сюда — поделиться творческими планами (известно, что многие свои произведения прочитал Пушкин в Овальном зале остафьевского дома), житейскими проблемами, повидать близких людей: князя Петра Андреевича, княгиню Веру Федоровну и маленького князя Павла.
Именно в Остафьево были привезены некоторые личные вещи, реликвии, связанные с жизнью поэта. Так Петр Андреевич Вяземский положил начало «пушкинской части» остафьевского музея.

Усадьба Остафьево

Остафьево. Первые сведения об усадьбе, упоминаемой в духовных грамотах Ивана Калиты и Дмитрия Донского, относятся к началу XIV в. В XVII в. половиной усадьбы владел один из вождей народного ополчения 1611 г. Прокопий Ляпунов. В середине XVIII в. владельцем был промышленник К. М. Матвеев. В 1792 г. усадьбу купил А. И. Вяземский — отец поэта. В 1801 г. был заложен новый дом, перед ним — вырыт большой пруд. В 1894 г. усадьба перешла к Д. Шереметьеву. Вокруг дома, недалеко от р. Молоди, разбит большой парк, состоящий из регулярной и пейзажной части. Регулярный липовый парк разросся и слился с пейзажным в единый массив. По его аллеям и лужайкам в XIX — начале XX в. были поставлены памятники поэтам и писателям, посетившим Остафьево. Здесь П. М. Карамзин, опекун молодого П. А. Вяземского, написал семь томов своей «Истории государства Российского»; бывали А. С. Пушкин, В. А. Жуковский, Н. И. Дмитриев, К. Н. Батюшков, В. К. Кюхельбекер, Н. В. Гоголь, А. С. Грибоедов, Денис Давыдов, Е. А. Баратынский и А. Мицкевич.
Регулярная часть парка состоит из аллеи липы, дуба и голубых елей, пейзажная — из групп лиственниц, тополей и желтой акации, далее она сливается с пихтовым насаждением. Ассортимент парка состоит всего из 11 видов древесных растений: четыре местных и семь экзотов. Среди местных видов привлекает внимание дуб черешчатый (высота 26 м, диаметр ствола 200 см). Из интродуцентов в основном преобладают хвойные (пять видов): пихта сибирская (высота 27 м, диаметр ствола 80 см), лиственница сибирская (высота 24 м, диаметр ствола 110 см), туя западная (высота 12 м, диаметр ствола 29 см), ель колючая голубая (высота 12 м, диаметр ствола 30 см) и сосна кедровая сибирская (высота 13 м, диаметр ствола 30 см).
Семеносящие пихты могут служить маточником. Кроме того, в порядке прореживания можно использовать крупные экземпляры пихт для посадки в парки.

Источник:
М.С. Александрова, П.И. Лапин, И.П. Петрова и др. Древесные растения парков Подмосковья, М., 1997

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МУЗЕЙ-УСАДЬБА «ОСТАВЬЕВО» — «РУССКИЙ ПАРНАС»

Адрес: г.Москва, п.Рязановское, с. Остафьево
Часы работы: пт. 10.00-17.00; пн., вт. — вых.; посл. пт. месяца — санит. день. Парк открыт ежедневно с 08:00 до 20:00 (с 08:00 до 11:00 — вход бесплатный, с 11:00 до 20:00 — согласно установленным тарифам
Сайт: http://www.ostafyevomuseum.ru/
Тел.: 8 (495) 518 5226 , (495) 817-32-03; 10.00-18.00
Проезд: 
— из Москвы: — маршрутным такси №1049 от станции метро «Бунинская аллея» до остановки «Музей Остафьево»;
— электропоездом Курского направления или маршрутным такси №422 от метро «Бульвар Дмитрия Донского» до станции Щербинка, далее автобусом №1045 до остановки «Музей Остафьево»;
— автобусом №864 от станции метро «Анино» до остановки «Фабрика имени 1 мая», далее пешком 10-15 минут;
— из Подольска: 
— автобусом №1045 до остановки «Музей Остафьево»




icon-car.pngFullscreen-Logo
Усадьба Остафьево

Карта загружается. Пожалуйста, подождите.

Усадьба Остафьево 55.496117, 37.501488 Усадьба Остафьево

Рубрика: Подольский район

Ваш вклад в развитие проекта:

Другие усадьбы в данном районе: