Памятники Архитектуры Подмосковья

Шуколово. Успенская церковь

Шуколово Успенская церковьШуколово (Щуколово). Успенская церковь (Россия, Московская область, Дмитровский район, Шуколово)

Достаточно примеров, когда от дворянской усадьбы уцелела только церковь. При наличии одной только культовой постройки можем ли мы по привычке называть такое место усадьбой, подразумевающее под собой не только комплекс построек, но и парковое окружение. Не всегда попадаются упоминания о господских домах, флигелях и т.д. ? Зачастую такая информация не лежит на поверхности, и даже не скрывается на страницах статистических справочников (где под усадьбами иногда подразумевались земельные угодья), ответы на эти вопросы могут дать только архивные поиски…
О существовании в прошлом господского дома в Шуколово наткнулась случайно у князя Шаховского: «…с судьбою декабристов, уже после возвращения их из ссылки, связано в (Дмитровском) уезде с. Шуколово (у Холмогоровых вып. 11, стр. 228-229), в 2-х верстах от теперешней платформы Влахернской (Турист). Оно принадлежало дочери декабриста Сергея Григорьевича Волконского – Е.С. Молчановой. Сюда после возвращения из Сибири приезжал гостить отец её, а в начале 60 — х гг. жил управляющим друг семьи Волконских, декабрист Александр Вас. (?) Поджио. Интересные наблюдения последнего и рассказ д-ра Белоголового о посещении им сибирского друга в Щуколове приведены в Дмитровской книжке о декабристах. Дом в усадьбе разобран».





«Дмитровскую книжку» я так и не нашла, но почерпнула у Веры Георгиевны Глушковой описание весьма драматичных событий в семье Волконских. Как известно за своим мужем, С.Г. Волконским, сосланным в Сибирь, последовала его молодая супруга — Мария Николаевна, воспетая Н.А. Некрасовым в поэме «Русские женщины». Отношения между супругами были сложными, неоднозначными… «…сын декабриста Якушкина, так писал об этом: «Этот брак по причине полной несовместимости характеров приведет к драме… Много слухов ходило о Марии Волконской и ее жизни в Сибири. 
Шуколово Успенская церковьГоворили даже, что ее сын и дочь не были детьми Волконского». Утверждали, что отцами ее следующих детей, Михаила и Елены, были декабристы – красавцы А.В. Поджио и И.И. Пущин. Подобные слухи приходили в Санкт-Петербург только о М.Н. Волконской. Дыма без огня, как известно, не бывает, были, вероятно, и аргументы, которые заставили мать Марии из-за этих разговоров полностью лишить ее наследства. Но муж Волконской признал всех детей своими, что охладило страсти, но разговоры остались. Известно, что Поджио со временем (1848 г.) окончательно переселился к Волконским и с ними не расставался, управлял делами их (или своего) зятя. М.Н. Волконская устроила дела детей, правда, с помощью влиятельной родни мужа.
Дочь Елену в 16 лет удалось выдать замуж за дворянина, мелкого чиновника Л.В. Молчанова. Она получила дворянство, но брак был неудачным. Молчанова отдали под суд за растрату казенных денег, он тяжело заболел, его разбил паралич, он лишился рассудка и умер. Так что помощь Поджио молодым была к месту. Но два других брака Елены были счастливыми (после смерти второго мужа она снова вышла замуж). Удалось способствовать и карьере сына, он удачно женился на внучке Бенкендорфа. М.Н. Волконская 28 лет провела в Сибири, из-за болезни ей разрешили выехать на лечение оттуда в 1855 г., в 1856 г. разрешили уехать и ее мужу. После его возвращения она уехала лечиться за границу. Их взаимное уважение с годами упрочилось, но полной духовной близости не произошло. С.Г. Волконский снова получил права потомственного дворянства, но без титула, который потом был возвращен его детям. С возрастом Волконский пожалел о масонских делах и мыслях его молодости, пытался в Православии найти утешение и поддержку, тем более что в 1863 г. в возрасте 58 лет умерла его жена, сам он умер через 2 года в возрасте 77 лет. 
Шуколово Успенская церковьСупруги Волконские были похоронены рядом в имении дочери Вороньки в Черниговской губернии. Волконский слишком поздно понял, какое сокровище большую часть своей жизни он не видел, должным образом не ценил.
В усадьбе Шуколово долгое время жил и помогал взрослым детям Волконских подполковник и декабрист Александр Викторович Поджио (1798–1873 гг.). В 1825 г. неженатому А.В. Поджио было 27 лет, он был сослан в Сибирь, где у него с С.Г. Волконским сложились особые отношения. Он боготворил М.Н. Волконскую и преклонялся перед С.Г. Волконским. Когда освобожденный от каторжных работ в 1835 г. в память его умершей матери С.Г. Волконский переехал в 1836 г. в селение Урик (около г. Иркутска), то на лето он переезжал в Усть-Куду, где жил Поджио. Волконский учил его заниматься сельским хозяйством, ведь сам он превратился в практичного хозяина и хотел видеть таким же более молодого Поджио. С 1844 г. семье Волконского из-за болезни его жены разрешили жить в Иркутске, тогда они стали с Поджио общаться еще больше. М.Н. Волконская нашла в Поджио верного и нежного друга, что она особенно остро ощутила в период ее болезни. Во многих делах и мыслях Поджио лучше понимал Волконскую, чем ее муж, что объяснялось многими причинами, в том числе и возрастными (муж был старше Волконской на 18 лет, Поджио – на 8)».
Вот такая необыкновенная история оказалась связана с Шуколово, в котором давно уже нет ни двухэтажного деревянного барского дома, ни фрагментов старинного парка, да и окрестности изменилось до неузнаваемости, в связи с разросшейся частной застройкой и строительством Центра активного отдыха «Горнолыжного клуба Леонида Тягачёва». Свидетелем минувших веков выступает только Успенская церковь (1701 г.) с перестроенным верхом и колокольней, многое повидавшая за столетия…
Так усадьба это, или не усадьба?… и всё же я опубликую эту заметку в разделе «Монастыри и храмы».

Наталья Бондарева

Литература:
В.Г. Глушкова Усадьбы Подмосковья: их история, владельцы, жители, архитектура
А.Б. Чижков «Подмосковные усадьбы» М., 2006, с. 38; 
А.И. Фролов «Усадьбы Подмосковья» М., 2003, с. 633;
Д.И. Шаховской Московский краевед М., 1929 в. 3 (II), с. 19.


Князь СЕРГЕЙ ГРИГОРЬЕВИЧ ВОЛКОНСКИЙКнязь СЕРГЕЙ ГРИГОРЬЕВИЧ ВОЛКОНСКИЙ, 1788 — 1865 гг., младший сын Оренбургского генерал-губернатора князя Григория Семеновича от брака с княжной Александрой Николаевной Репниной, воспитывался сначала дома и под руководством своей умной, но строгой матери и закончил свое образование в знаменитом пансионе аббата Николя; воспитание не способствовало укреплению слабого от природы характера, и как только он вышел из-под надзора матери, то увлекся шумной и разгульной жизнью товарищей и создал себе репутацию «шалуна». Действительную службу Волконский начал в 1805 г. поручиком Кавалергардского полка и принял участие в войне 1806 и 1807 гг., где заслужил Владимира 4 ст. с бантом за Пултуск, золотой крест за Прейсиш-Эйлау (здесь он был ранен) и золотое opyжиe за Фридланд. В 1810 г. он участвовал в Турецкой войне, был контужен и получил звание флигель-адъютанта; с 1812 по 1814 год Волконский провел в беспрерывных походах. Во время Отечественной войны он участвовал в партизанских действиях, а затем состоял под начальством Винцингероде: к концу кампании был уже генерал-майором Свиты Его Величества по квартермейстерской части и кавалером орденов св. Георгия 4 ст., Владимира 5 ст. и Анны 1 ст.; по окончании войны Волконский путешествовал по Европе; заграничные походы и путешествия произвели коренное изменение в его взглядах и убеждениях: служба, «вахтпарадная жизнь», сделалась для него скучной и тягостной, в душе явилось смутное недовольство окружающим. Получив в 1816 г. бригаду в 1-й Уланской дивизии, Волконский, обиженный переводом без его ведома в 1-ю Гусарскую дивизию в 1818 г., взял отпуск и только в 1821 г. снова явился на службу и был назначен бригадным командиром в 19 пехотную дивизию. В 1819 г. он встретился в Kиeвe со своим товарищем М. Ф. Орловым, который был центром либерального кружка; по предложению Фон-Визина, Волконский вступил в члены Союза Благоденствия, а позднее был членом Южного общества. Подчинившись влиянию Пестеля, он мечтал о республике, хотя поверхностно усвоенные взгляды не составляли его твердого убеждения; 7 Января 1826 г. Волконский был арестован, отправлен в Петербург и заключен в Петропавловскую крепость; 15 февраля, под влиянием матери, он написал письмо Государю с изъявлением раскаяния. Верховный суд признал Волконского виновным в том, что он «участвовал согласием в умысле на цареубийство и истребление всей Императорской фамилии, участвовал в управлении Южным обществом и употреблял печать Полевого аудиториата» (по признанию Волконского, он велел сделать такую печать для вcкpытия одного казенного пакета). Отнесенный к первому разряду, он был приговорен к смертной казни, которая была заменена ссылкой в каторжную работу на 20 лет; уже 25 октября Волконский был водворен на Благодатский рудник, близ Нерчинска, а в сентябрь 1827 г. переведен в Читу и через три года в Петровский завод. В 1855 г. Государь, в память его умершей матери, освободил его от каторжных работ. Местом поселения Волконский избрал Урик, близ Иркутска (с марта 1856 г.), на лето переезжал в Усть-Куду, где жил А. В. Поджио, близкий к семье Волконских человек, и занимался здесь сельским хозяйством. Волконский превратился в хлопотливого и практического хозяина и совсем опростился; в обществе товарищей он бывал редко.
В 1844 г. семье Волконского, по случаю болезни его жены, разрешено было поселиться в Иркутске; 26 августа 1856 г. декабристы были помилованы, и Волконский вернулся в Poccию. Он получил права потомственного дворянства, но без титула, который потом возвращен был детям 
Последние годы Волконский проживал то за границей, для лечения, то в имениях зятя и племянника. В 1865 г. с него снят полицейский надзор и возвращены ему крест за Прейсиш-Эйлау и медаль 1812 г.; смерть жены в 1865 г. сильно потрясла Волконского; скончался он 25 Ноября 1865 г. в имении зятя с. Воронках, Черниговской губернии, и здесь погребен под церковью, рядом с женой. Волконский имел 4 детей: l) Николая (р. 1826 г., ум. 1827 г.), 2) СОФИЮ (р. и ум. 1850 г.), 3) Михаила (р. 1832 г.) и 4) Елену (р. 1835 г.), бывшую замужем за Молчановым, Кочубеем и Рахмановым.

(С миниатюры Изабе; собственность И. А. Всеволожского, С.-Петербург)

Княгиня МАРИЯ НИКОЛАЕВНА ВОЛКОНСКАЯКнягиня МАРИЯ НИКОЛАЕВНА ВОЛКОНСКАЯ, 1806—1865, дочь героя Отечественной войны генерала Николая Николаевича Раевского и Софьи Алексеевны, рожденной Константиновой, внучки Ломоносова, получила хорошее домашнее образование; зная в совершенстве языки и музыку, одаренная замечательным голосом, она обладала к тому же чрезвычайно привлекательной наружностью; стройная и высокого роста брюнетка, с черными («как смородина» горящими глазами, с полусмуглым лицом, с немного вздернутым носом, с гордою, но плавною походкою, она вполне оправдывала данное ей прозвание —«девы Ганга». В начале 1825 г. она была выдана по воле родителей замуж за князя Сергея Григорьевича Волконского, заслуженного уже генерала, по возрасту годившегося ей в отцы. Не прошло и года после свадьбы, как муж её был арестован (7 января 1826 г.) и заключен в Алексеевский равелин Петропавловской крепости, и княгиня Волконская, едва оправившись после трудных родов и узнав об ожидавшей его судьбе, устремилась из отцовской деревни в Петербург, чтобы разделить его участь. Ни просьбы и уговоры родных, ни препятствия со стороны правительства не могли остановить её в намерении последовать за мужем в Сибирь. Заручившись разрешением Императора Николая и оставив на попечение матери мужа малютку сына (ум. 1827 г.), она пустилась в конце декабря 1826 года из Москвы в далекий путь, в сопровождении одной только горничной, и после безостановочного 20-дневнаго путешествия, полного лишений и неудобств, прибыла в Иркутск, где принуждена была дать подписку за себя и за детей об отречении от всех прав состояния, и затем направлена в Благодатский рудник на Нерчинском заводе, где находился её муж . С этого времени она не расставалась с местом его пребывания, имея сначала позволение видеться с ним не более двух раз в неделю и разделяя с другими женами декабристов все лишения и невзгоды добровольного изгнания. Терпя и от голода, и от холода, и от недостатка денег, она сама стирала белье, мыла полы, питалась хлебом и квасом, но при своем твердом характере «никогда не падала духом и не выказывала никогда своей грусти; была весела и любезна в обществе мужа и его товарищей, но горда и взыскательна с комендантом и начальником острога Волконская и другая жены декабристов внесли теплоту и некоторую уютность в жизнь ссыльных, служили для них связью с внешним миром. Декабристы боготворили этих женщин, которые, как «ангелы с лазури низлетели с отрадою к страдальцам той страны и узникам с улыбкой утешения любовь и мир душевный принесли». Впоследствии, когда в положении декабристов постепенно были сделаны различные облегчения, и с переводом мужа её в Читу, затем в Петровский завод и, наконец, в Иркутскую губернию, жизнь Волконской была скрашена возможностью более пли менее удобно устроиться в собственном доме, а главное рождением в 1852 г. сына Михаила, а в 1855 г. дочери Елены. Заботы и попечения о детях до такой степени поглотили всё её существование, что она, не задумываясь, отказалась от предложения Государя Николая I отослать их в Poccию для помещения в казенные учебные заведения. Опасение, что дети могут быть отняты от неё, так потрясло Волконскую, что она опасно заболела и затем уже никогда не могла вполне оправиться. Вследствие этой болезни ей было разрешено в 1844 г. поселиться в Иркутске. В 1855 г., еще до общего помилования декабристов, дочь исходатайствовала через Государыню разрешение матери приехать в Москву для лечения. По возвращении Волконского из Сибири в 1855 г., вслед за восшествием на престол Александра II, княгиня М. Н. Волконская сперва поселилась с мужем в Москве, но затем, проведя по болезни своей и мужа две зимы 1859 и 1860 гг. за границей, в Риме и Париже, переехала на постоянное жительство в Малороссийское имение зятя своего, Н. А. Кочубея, село Воронки, где и скончалась на руках сына и дочери 10 Августа 1865 г.; похоронена она там же, под церковью, выстроенной над прахом её, в склепе, над сводом которого вырезан текст «Радуйся неусыпающая попечительница в узах и темнице сидящих».
Княгиня М. Н. Волконская увековечена Некрасовым в его поэме «Русские женщины». Сама она оставила после себя полные интереса записки о своей жизни, на французском языке, изданные в 1904 г. её сыном, князем М. С. Волконским.

(С портрета, принадлежащего М. Г. Раевской, в С.-Петербурге)

ПОДЖИО Александр ВикторовичПОДЖИО Александр Викторович, 1798 — 1873 гг., отставной подполковник.
Родился в Николаеве. Католик. Отец — итальянец Виктор Якавлевич (Витторио Амадео) Поджио (Poggio, ум. 29.8.1812 в Одессе), переселившийся в Россию и вступивший в службу подлекарем (1783), затем секунд-майор (в отставке с 1796), синдик городского магистрата Одессы — 1797; мать — Магдалина Осиповна Даде (ум. после 1842); в 1826 за матерью в с. Яновке Чигиринского уезда Киевской губернии 398 душ, заложенных в Государственном банке. До 13 лет воспитывался в Одесском училище, а после, до вступления в службу, находился дома. В службу вступил подпрапорщиком во вновь сформированный гвардейский резерв — 1.3.1814, причислен к л.-гв. Преображенскому полку — 27.8.1814, портупей-прапорщик — 14.12.1815, прапорщик — 1.10.1816, подпоручик — 26.7.1818, поручик — 1.2.1820, штабс-капитан — 13.3.1823, переведен в Днепровский пехотный полк майором — 30.10.1823, уволен в отставку по домашним обстоятельствам с чином подполковника — 31.3.1825. Член Южного общества (1823). Приказ об аресте — 27.12.1825, арестован в своем имении — с. Яновке — 3.1, доставлен в Петербург на главную гауптвахту — 11.1, 12.1 переведен в Петропавловскую крепость («содержать под строжайшим арестом, где удобнее») в №7 бастиона Трубецкого, 30.1 показан в №12 Невской куртины, в мае — там же в №40.
Осужден по I разряду и по конфирмации 10.7.1826 приговорен в каторжную работу вечно. Отправлен в Кексгольм — 27.7.1826 (приметы — рост 2 аршина 7 вершков, «лицом бел, чист, волосом черн, глаза желто-карие, нос продолговат, с горбиною»), срок сокращен до 20 лет — 22.8.1826, отправлен в Шлиссельбург — 24.4.1827, отправлен в Сибирь — 8.10.1827, доставлен в Читинский острог — 4.1.1828, прибыл в Петровский завод в сентябре 1830, срок сокращен до 15 лет — 8.11.1832 и до 13 лет — 14.12.1835. По отбытии срока по указу 10.7.1839 обращен на поселение в с. Усть-Куда Иркутской губернии, в 1841 и 1849 лечился на Туркинских минеральных водах. По амнистии 26.8.1856 восстановлен в правах, оставался некоторое время в Сибири и неудачно занимался поисками золота. 2.5.1859 выехал из Иркутска в Псковскую губернию, где поселился у своего племянника Александра Иосифовича Поджио в с. Знаменском Торопецкого уезда. Вследствие конфликта с племянником, отказавшимся выделить Поджио принадлежавшую ему часть имения, выехал из Знаменского — декабрь 1859. В начале 1860 поступил на службу управляющим подмосковным имением Никольским своего иркутского знакомого К.Я. Дарагана, с 21.9.1861 управлял имением сына Е.С. Волконской от Д.В. Молчанова Шуколово Дмитровского уезда Московской губернии. Разрешено жить в Москве под надзором — 22.3.1861, с июня 1862 до осени 1863 жил в с. Воронках Черниговской губернии, затем ездил в Италию, сопровождая Е.С. Волконскую (разрешено выехать — 26.6.1863), вернулся в Воронки весной 1864. С конца 1864 жил в Швейцарии (с января 1865 встречался в Женеве с А.И. Герценом), летом 1868 приезжал в Россию, с 1870 жил во Флоренции. В 1873 вернулся в Россию. Умер в имении декабриста кн. С.Г. Волконского — в с. Воронках Черниговской губернии, похоронен рядом с ним. Жена (с 1851) — Лариса Андреевна Смирнова.

ВД, XI, 29-88; ГАРФ, ф. 109, 1 эксп., 1826 г., д. 61, ч. 33.
Биография с сайта


icon-car.pngFullscreen-Logo
Шуколово. Успенская церковь

Карта загружается. Пожалуйста, подождите.

Шуколово. Успенская церковь 56.229337, 37.501853 Шуколово. Успенская церковь

Рубрика: Дмитровский район

Ваш вклад в развитие проекта:

Другие усадьбы в данном районе: