Персоналии
ПЕТР ХРИСАНФОВИЧ ОБОЛЬЯНИНОВ, 1755—1841, генерал-прокурор, сын полковника Хрисанфа Ефимовича, небогатый порховский дворянин, в детстве не получил никакого образования, едва умел писать, не знал ни одного иностранного языка и не любил ничего иноземного. Своим возвышением всецело обязан себе, своему здравому смыслу, быстрому соображению, исполнительности, настойчивому характеру и слепому случаю. Когда, в 1768 г., 15-и лет Обольянинов был записан в военную службу, в армию, и когда, в 1780 г., вышел в отставку только премьер-майором, никто, конечно, не мог предвидеть его позднейшего высокого положения. В 17 85 г. он поступил в гражданскую службу губернским стряпчим во Пскове, где затем был советником в палатах Гражданской и Казенной, а, 10 лет спустя, в 1793 г., определился на службу в Адмиралтейство, с чином подполковника. Одно время Обольянинов служил в гатчинских войсках и тут заслужил любовь и доверие Великого Князя Павла Петровича, по вступлении которого на престол, в чине генерал-майора, назначен генерал-провиантмейстером, сделан мальтийским кавалером и получил более 3000 душ крестьян; 2 Февраля 1800 г., произведенный в генерал-лейтенанты, назначен генерал-прокурором; в этой должности, имея громадные полномочия и надзор не только за делами по гражданской, но и по военной части, он оставался до кончины Императора Павла и уволен в отставку, по болезни, 16 Марта 1801 года. Искренно преданный Государю, безусловный и точный исполнитель его прихотливой воли, пользовавшиеся безграничным его доверием, Обольянинов не сумел, однако, предусмотреть катастрофы 11 Марта—у него не хватало для этого ни тонкой проницательности, ни достаточной гибкости ума.
Современники считали Обольянинова человеком прямым, безусловно честным и благородным, некоторые находили его «добросердечным», но все его не любили за его крутой прав и грубость. Невоспитанный, почти безграмотный, «гатчинец» по привычкам, он сумел, однако, «при дворе понатереться и держать себя прилично своему званию», пока не выходил, благодаря своей необузданной вспыльчивости, из пределов благопристойности: тогда он начинал браниться, грозить крепостью и каторгой, что обыкновенно кончалось словами. Имея много природного ума, он искусно выбирал «талантливых подчиненных», умел их ценить и «работать их руками», при чем не стеснялся, по словам Мертвого, писанные ими проекты «выдавать за свое сочинение». В дни могущества этого слепого исполнителя веления Павла, он имел такую силу и значение, что все, не исключая Великих Князей и Палена, являлись ежедневно к нему и ожидали его выхода; все доклады Государя шли через него, и современники «уподобляли его великому визирю». Не симпатичным внутренним качествам Обольянинова вполне соответствовала его внешность: высокий и худой, несколько сгорбленный, с сухой, неправильной формы головой, покрытой редкими низко стриженными волосами, с носом луковицей, с глубоко впавшими глазами и строгим взглядом—он имел отталкивающую наружность. Всем говорил «ты» и только в гневе переходил на «вы».
Выйдя в отставку, Обольянинов поселился в Москве и здесь в 1812 г. избран был дворянством в Комитет по устройству ополчений, а с 1818 г., в течение 9 лет, занимал должность Московского губернского предводителя дворянства, причем в 1825 г. получил звезду св. Владимира 1-й степени. В Москве, несмотря на скупость, жил большим барином имея большие средства, свои лично и жены. Mнoгиe искали его покровительства, все съезжались к нему на поклон, почтенные дамы целовали и его руку, и он был не равнодушен к таким знакам почтительности.
Женат был с 19 Января 1795 г. на вдове Анне Александровне Ордын-Нащокиной, рожденной Ермолаевой (1754—1822); брак был бездетный.
Умер Обольянинов в Москве, в своем доме на углу Тверской и Садовой улиц, 22 Сентября 1841 года, а похоронен в своем имении, в церкви села Толожна, Новоторжского уезда.
(С миниатюры из собрания Великого Князя Николая Михайловича)

АННА АЛЕКСАНДРОВНА ОБОЛЬЯНИНОВА, 1754—1822, рожденная Ермолаева, жена генерал-прокурора Петра Хрисанфовича Обольянинова, в первом браке была за надворным советником Яковом Ивановичем Ордын-Нащокиным (1728 —1793). В молодости ее считали красавицей; добрая от природы, но без всякого образования, она казалась современникам «простоватой»; «изнеженная и избалованная, она иногда бывала любезна, иногда—горда и капризна». Выйдя молоденькой девушкой в 1-й раз замуж за богатого старика Нащокина, который был на 26 лет старше её, она, по желанию мужа, должна была одеваться скромно, старше своих лет, чтобы не казаться чересчур молодой. Овдовев, она повенчалась 19 Января 1795 г., 41 года, с служившим в то время в Адмиралтействе генерал-майором П.X. Обольяниновым, сухим педантом, ни внешность которого, ни характер не могли возбуждать особенных симпатий, и, по желанию его, должна была молодиться, чтобы казаться моложавее. Впрочем, это более соответствовало и её личным вкусам. «В последние годы жизни она не могла ходить и, сидя в креслах, всегда наряжалась по моде, а в табельные дни бывала при ордене».
А.А. Обольянинова имела свои причуды, и они беспрекословно исполнялись мужем, который её очень любил. Она была «великая охотница до собак, о которых только и разговаривала». Собаки всяких сортов наполняли дом, собаки были хозяевами в доме. Они спали на кровати, и сам суровый генерал-прокурор должен был выпускать их ночью. Приживальцы и прислуга боялись огорчить чем-нибудь собак; особая горничная ухаживала за собаками и отвечала за их провинности. Обольянинова внимание к собакам принимала на свой счет, ей можно было угодить, похвалив собачку, а согнать с колен — значило разобидеть хозяйку. „Будучи доброй души, она, если кому сделала добро или только собиралась сделать, всему городу об этом рассказывала». До 1812 г. Обольяниновы жили открыто, и вся Москва бывала у них, „иногда гостям негде было поместиться в их небольшом, но богато убранном доме». После 12 года сгоревший дом не был возобновлен, Обольяниновы отстроили только флигель с домовой церковью.
Обольянинова умерла в 1822 году и погребена в своем имении, в церкви села Толожна, Новоторжского уезда. Детей у неё не было.
Муж пережил ее почти на 20 лет; он был очень огорчен смертью жены и, к удивлению современников, не считавших его способным на такое сильное чувство, до самой своей смерти спал на её кровати под тем одеялом, под которым она умерла.
(С миниатюры из собраний Гатчинского дворца)

Схема проезда