Усадьба Дубровицы

Усадьба Дубровицы (Россия, Московская область, Подольский район, с. Дубровицы), расположена на высоком берегу р. Пахры

Впервые упоминается в 1627 г., как вотчина боярина И. В. Морозова. После смерти оного, значительно разросшаяся к тому времени вотчина перешла к дочери Морозова — Аксинье Ивановне, которая вышла замуж за князя И. А. Голицына. С этого времени Дубровицы более чем на 100 лет перешли во владение рода Голицыных.
В конце XVII века здесь развернулось большое строительство, связанное с именем князя Бориса Алексеевича Голицына — воспитателя и сподвижника Петра I. Один из самых могущественных вельмож раннего периода петровского царствования, в 1689 году он неожиданно подвергся опале, и был вынужден удалиться в деревню. Звезда Голицына близилась к закату, и потому он преимущественно жил в своих подмосковных вотчинах — Дубровицах, Больших Вязёмах, Марфине.
В 1690 г. князь заложил в Дубровицах необыкновенно красивый храм, истинный архитектурный шедевр. 

Как добраться? Проезд общественным транспортом: с Курского вокзала до ст. Подольск, далее автобусом — 4 км до с. Дубровицы

Схема проезда

icon-car.pngFullscreen-Logo
Усадьба Дубровицы

Карта загружается. Пожалуйста, подождите.

Усадьба Дубровицы 55.441333, 37.494686 Усадьба Дубровицы

Описание усадьбы Дубровицы

План усадьбы Дубровицы

План усадьбы Дубровицы

  1. Усадебный дом
  2. Флигели
  3. Церковь
  4. Конный двор
  5. Службы

Столпообразное здание, стоящее на высоком стереобате, окружено открытыми галереями с веерообразными лестницами. Над первым, четырёхлепестковым ярусом, возвышается стройная восьмигранная башня, увенчанная оригинальным ажурным куполом.
Белокаменная Знаменская церковь снаружи и изнутри богато украшена резьбой по камню и круглой скульптурой, а также барельефами. Характер скульптуры и латинские надписи (заменённые в последствии на русские) свидетельствуют о подражании западноевропейским католическим барочным храмам, но есть здесь что-то и от «нарышкинского барокко». Голицын смог воплотить столь дерзкий архитектурный замысел только благодаря близости к Петру I, очень интересовавшемуся постройкой этого храма. Ныне церковь полностью отреставрирована, возобновлена служба.

Сохранившийся кирпичный дом, был построен потомком великого князя — С. А. Голицыным в XVIII веке. Он неоднократно перестраивался и приобрёл черты классицизма, вместо первоначальных барочных. Парадную лестницу украшают каменные львы. Ныне Голицынский дворец занимает институт животноводства и ЗАГС. В архитектурном отношении так же интересен конный двор в псевдоготическом стиле.
Следует отметить, что сегодня (2018 г.) на нижнем ярусе храма — проводились ремонтные работы (открытое гульбище и подклет церкви давно находились в аварийном состоянии). Насколько грамотной окажется нынешняя реставрация покажет время.

Чертежи Знаменской церкви в Дубровицах (1-5)

Фотографии

Архивные фото усадьбы Дубровицы

Владельцы усадьбы

Граф АЛЕКСАНДР МАТВЕЕВИЧ ДМИТРИЕВ-МАМОНОВГраф АЛЕКСАНДР МАТВЕЕВИЧ ДМИТРИЕВ-МАМОНОВ, 1758 — 1805, сын сенатора Матвея Васильевича Дмитриева-Мамонова (1724—1810) от брака его с Анной Ивановной Боборыкиной (1723—1792), родился 19 Сентября 1758 года. Получив домашнее образование, Дмитриев-Мамонов поступил на службу в гвардию и в 1786 г. был уже поручиком и адъютантом при Потемкине. В это время Фаворит Императрицы, Ермолов, должен был оставить свое место при дворе, и Потемкин представил Екатерине Дмитриева-Мамонова, на преданность которого себе вполне рассчитывал. «Рисунок недурен, но колорит плох», отозвалась о Мамонове Императрица, тем не менее назначила его, 19 Августа 1786 г., флигель-адъютантом при своей особе.
По отзывам современников, Мамонов отличался умом, любил заниматься литературой и искусствами и постоянно пополнял чтением недостатки своего образования; Императрица старалась приучить его к занятиям государственным делами, но более советовалась с ним при составлении эрмитажных своих комедий и побудила его написать несколько пьес для Эрмитажа, напечатанных в сборнике: «Theatre de ’Hermitage». Нравственный характер Мамонова, несмотря на его гордость и корыстолюбие, внушал к нему уважение: он был предан Государыне и не пользовался во вред своим влиянием на неё. 

Императрица была высокого мнения о его способностях. В 1787 г. Мамонов сопровождал ее в путешествии в Крым и был при этом пожалован в премьер-майоры Преображенского полка, действительным камергером, корнетом Кавалергардского корпуса, а в следующем году — генерал-адьютантом. „Он верный друг, имею опыты его скромности", сказала при этом Екатерина Храповицкому. Вслед затем, Иосиф II пожаловал, 25 Мая 1788 г., Мамонову графское достоинство, а Императрица Екатерина, 8 Сентября того же года—орден Александра Невского. Пожалования Мамонова деньгами и имуществом были также беспримерны, тем более, что Екатерина, заметив любовь Мамонова к деньгам и его скупость, этим, конечно, старалась его привязать. В одном лишь Нижегородском наместничестве Мамонову принадлежало до 27/т. душ; по должности генерал-адьютанта он получал 180/т. р. в год, кроме жалованья по другим должностям, да на стол ему отпускалось ежегодно по 56/т. р.; страсть к бриллиантам была также удовлетворена: одни бриллиантовые аксельбанты Мамонова стоили до 50/т. р. Привязанность Государыни к Мамонову постепенно и быстро возрастала; она его ревновала, а он тяготился своим положением и скучал: «паренек считает свое житье тюрьмою». Государыня думала назначить его вице-канцлером, но Мамонов не выдержал своей роли; он уже раньше вступил в тайную интригу с 16-летнею фрейлиной, княжной Дарьей Федоровной Щербатовой (р. 29 Апреля 1762 г.).

Читайте также:  Колычево. Казанский женский монастырь

Екатерина узнала об этом и летом 1789 г. поспешила помолвить влюбленных. «Я ничей тиран никогда не была и принуждений ненавижу», заявила она. На свадьбу молодым пожаловано 100/т. р. и 2250 душ, но новобрачные должны были оставить двор и поселиться в Москве. С тех пор значение Мамонова пало навсегда, хотя письмами из Москвы он неоднократно испрашивал себе позволение возвратиться в Петербург. Он раскаялся в своем поступке, жалел потерянного и потому не мог быть счастлив в семье. Скоро о нем стали говорить, что он «с ума сошел и дерется с женой», а Екатерина была уверена, что «он не может быть счастлив: разница—ходить с кем-нибудь по саду и видеться на ¼: часа или жить вместе». Император Павел, благосклонно относившийся к Мамонову, в день своей коронации, 5 Апреля 1797 г., возвел его в графское Российской империи достоинство.
Жена Мамонова скончалась 9 Ноября 1801 года, оставив ему сына, графа Матвея Александровича (р. 1789 г., — 1865 г.), и дочь, графиню Марию Александровну (фрейлина; умерла в 50-х гг. за границей); дети Федор и Анна умерли в младенчестве. ГраФ А. М. Мамонов умер в Москве 29 Сентября 1805 года и похоронен рядом с женой в Московском Донском монастыре.
Екатерина, из понятного самолюбия, преувеличивала достоинства позднейших своих избранников; она не видела их крупных недостатков и в увеличительное стекло смотрела на их некрупные достоинства. Как кажется, прав был император Иосиф II, сказавши о Мамонове: «Новый фаворит довольно красивый малый, но он умом не далёкий».

(С портрета Н. Аргунова; собственность князя С. А. Щербатова; с. Наро-Фоминское, Московск. губ.)

Н.А. Бондарева Подмосковные Дубровицы

По всему Подмосковью разбросаны осколки некогда нетленного усадебного искусства. Среди них — знаменитые в прошлом Дубровицы. Спустя десятилетия медленного разрушения им вновь улыбнулась Фортуна, довольно запущенные постройки архитектурного комплекса отремонтировали... Сегодня, когда Дубровицам почти вернули былой блеск, хочется заглянуть в прошлое…
С балконов дома открывались великолепные картины – вспоминал И. Дмитриевский, после посещения усадьбы в конце XIX века. С громадной парковой галереи, могущей вместить до ста человек, можно было любоваться огромным цветочным ковром, раскинутым до самой Десны. По правую сторону дома возвышалась церковь с отдельно стоящей колокольней, и горка Парнас, «изрядно попорченная посетителями», не желавшими подниматься по спирали… По левую сторону, чуть поодаль от дома, в палисадниках прятались уютные дачи, за ними службы и контора, фруктовый сад, баня… Через реку переброшен пешеходный мостик, здесь же пристань с лодками… На противоположном берегу пригорок, и дорожка желтой лентой ныряющая в вековой сосновый бор. В глубине этого бора, в нескольких минутах ходьбы находился источник, называемый не иначе как «святым», и наделённый местными жителями целебными свойствами. 

С балкона южной стороны хорошо обозрим замкнутый в ограду с флигелями, парадными и боковыми воротами курдонёр. Как знак респектабельности на пилонах главных ворот и перед входом в дом — спокойно возлежащие львы. Напротив, через дорогу П-образный корпус конного двора со стрельчатой аркой готических ворот. Стилистически близкие им ворота существовали и к западу от центральной части поместья на границе липового парка, уводившие в поля и леса. Они по замыслу владельца М.А. Дмитриева-Мамонова должны были замыкать кирпичную стену, которая бы кольцом охватывала всю барскую усадьбу, превратив её в неприступный феод. Стена была построена лишь частично, после революции подверглась разрушению, окончательно разобрана в 1930-х гг.
В 3-х верстах от Дубровиц на берегу Пахры находились живописные руины старой Даниловской фабрики. Мрачные заброшенные корпуса вкупе с полуразрушенной плотиной производили романтическое впечатление. И здешний уголок природы был им под стать – глухой и густо заросший подлеском, с выходящими на поверхность каменными пластами. 
Ещё в древности в Молоцком стану, на месте слияния Десны и Пахры, в своих владениях обосновался Иван Васильевич Морозов. Боярин Морозов, одно время возглавлял Владимирский судный приказ, а в преклонном возрасте принял постриг и окончил свой земной путь в тишине монастырской кельи.

Наследница земельных угодий — его дочь Аксинья вышла замуж за кн. Ивана Андреевича Голицына и вотчина на долгие десятилетия перешли к этому роду.
Родоначальником Голицыных согласно летописям был князь Михаил Иванович Булгаков. Он участвовал в новгородском походе против литовцев, попал в плен, по возвращении в Москву был обласкан Иваном Грозным, но под конец жизни отказался от земных благ и удалился в обитель. Князь имел прозвище «Голица», именно от него Голицыны и получили свою фамилию.
Во вт. половине XVII столетия в Дубровицах кроме уже имеющихся боярских хором и нескольких дворов для челяди появляется деревянная церковь во имя св. пророка Ильи (1662 г.). Храм простоял менее трёх десятилетий, когда вотчинник Борис Алексеевич Голицын затевает каменное строительство: в 1690-м году после переноса деревянного строения на погост Лемешево, состоялась закладка церкви Знамения Пресвятой Богородицы. 

Последнее десятилетие XVII века оказывается не простым периодом для Б.А. Голицына — государева воспитателя, ловкого царедворца и интригана, сыгравшего важнейшую роль в восшествии воспитанника (Петра I) на престол. Опальный, но всё еще могущественный боярин, удаляется в свою подмосковную, и якобы в это время занимается боголюбивым делом – возведением храма. И. Дмитриевский изображает Бориса Алексеевича «мужем ревности ко благочестию исполненным, почитавшим единственным для себя увеселением посещать и украшать храм Божий.» Но мы знаем Голицына как человека жесткого, готового ради достижения личных целей и наживы на неблаговидные поступки.

Читайте также:  Череповец. Музей-усадьба Гальских «Горка»

Государева немилость оказалась недолгой, а вот строительство затянулось на годы, по одним данным на четырнадцать лет, по свидетельству Иоганна Корба, посетившего вотчину в июле 1698 г. – на восемь. «Два дня тому назад Князь Голицын просил Господина Посла, что бы тот не поставил себе в труд посетить его поместье. По этой причине и желая показать, что он высоко ценит расположение этого Князя, Господин Посол выехал туда на рассвете. Поместье называется «Дубровицы» (Dobroviza). Оно отстоит от столицы на 30 верст или 6 немецких миль. Мы добрались до места ко времени обеда. Сам Князь ожидая с Господином Архиепископом нашего приезда, осматривал все окрестности с колокольни церкви, роскошно выстроенной на княжеский счёт. Церковь имеет вид короны и украшена снаружи многими каменными изваяниями, какие выделывают итальянские художники».

О внутреннем убранстве Корб не упоминает, готово ли оно? По какой тогда причине церковь простояла неосвященной еще шесть лет? При небольших размерах храма и отсутствии фресковых росписей не решусь предположить, что всё это время велись отделочные работы. Исследователь А.М. Тарунов в монографии об усадьбе высказал мнение, что стареющий боярин желал видеть на освящение церкви Петра I. «Поводом для этого могло быть в то время только освящение необычного храма. Но прежде надо было получить на это разрешение патриарха Андриана. Добиться этого Б.А. Голицыну не удалось при всей его огромной власти. Адриан, ярый противник петровских реформ, был непримиримым и ко всем проявлениям католицизма».
После смерти строптивого Адриана, и с упразднением патриаршего сана местоблюстителем патриаршего престола был назначен лояльный Голицыну митрополит Стефан Яворский. Таким образом, одно из главнейших препятствий было устранено. Сложнее оказалось дождаться приезда в вотчину государя, то осаждавшего крепость Нотебург (позднее переименована в Шлиссельбург), то руководившего градостроительными преобразования на берегах Невы. 

Погожим февральским днём 1704 г., поскрипывая полозьями по подтаявшему снегу, к усадьбе Голицына приблизился царский поезд. На торжества по случаю освящения храма прибыл Пётр Великий, с царевичем Алексеем Петровичем в сопровождении Стефана Яворского и свиты.
Несомненно, Петр был поражен красотой Знаменской церкви, не меньшее впечатление производил и интерьер постройки: украсившая его тонкая орнаментальная лепка, барельефы, искусной работы иконостас и хоры. «Трудно представить себе что-либо очаровательнее этого итальянского Louis XIV, этих сочных, бесконечно разнообразных завитков, бантов, цветочных и фруктовых гирлянд, кронштейнов, балюстрад и кистей, нависших наподобие сталактитов из густого сплетения виноградных и дубовых листьев. Изысканное убранство этих трёхъярусных хоров, охватывающих полукругом стены притвора, и изумительная резьба, обрамляющая образа иконостаса – шедевры, каких мало» — писал в 1910 г. С. Маковский.

До сих пор остается загадкой имя зодчего, создавшего этот выдающийся памятник. Замысел приписывали шведу Никодиму Тессину (Тессингу) — ученику Бернини, малоизвестному итальянскому архитектору Алемано, и русскому зодчему И. Зарудному, но все эти версии так и не нашли документального подтверждения… То, что строителем церкви был иноземный зодчий не вызывает сомнений. Стиль, к которому тяготеет белокаменный шедевр по словам А.Н. Греча можно отнести к южно-германскому барокко, «любившему перегружать остов здания тяжелой пышностью декоративных форм». В тоже время искусствовед отмечает «в иностранном вкладе в русскую архитектуру» элементы так хорошо знакомого нам нарышкинского стиля: рустовку стен основного объема, раковины в полукружиях оконных фронтонов, восьмигранные люкарны, — получившие в этой постройке яркое прозападное звучание. К иноземщине следует отнести фигурные лестницы, карнизы, пояски из иоников, круглую скульптуру…
Над четырёхлепестковым ярусом, служащим основанием сооружения, возвышается стройная восьмигранная башня, увенчанная оригинальной ажурной короной, вместо луковичной главы. Здание по периметру обтекает открытая галерея-паперть со скульптурами святых у западного входа и веерообразными лестницами-спусками по сторонам света. Фасады щедро насыщены удивительно искусной белокаменной резьбой. Концентрируясь по началу в очельях порталов, эта резьба растекается во фризе непрерывным цветочным орнаментом, увитым лентами с пышными бантами. Поднимаясь к фигурным фронтонам — она становится крупнее и динамичнее, поражая неповторимостью мотивов и прихотливостью линий. Глиптика достигает своего апогея в верхней части восьмигранника, превращаясь здесь в сплошной растительный ковёр, настолько скульптурный, что кажется вполне отделившейся от поверхности стен. 

Это пышное сооружение, построенное вопреки православным канонам так и не нашло подражателей, хотя и приобрело широкую известность.
Князь всё более вызывал неудовольствие Петра неумелой экономической политикой в вверенных ему Казанском и Астраханском царствах, а внезапно вспыхнувший астраханский бунт, послужил веским поводом к отстранению Бориса Алексеевича от государственной службы. Голицын всё более уходил в тень, «звезда его клонилась к закату».
Дубровицы оставались во владении Голицыных до вт. пол XVIII столетия. В 1781 г. Сергей Александрович продал родовое гнездо светлейшему князю Г.А. Потёмкину-Таврическому. В 1787 г. императрица Екатерина II перекупила означенное имение и пожаловала им своего фаворита гр. Александра Матвеевича Дмитриева-Мамонова. От него владение перешло к сыну Матвею Александровичу. «Судьба жестоко обошлась с этим незаурядным человеком: более половины жизни провел он под домашним арестом. И после смерти к его личности относились несправедливо. Объявленный в 35 лет сумасшедшим (хотя в это верили не все) граф таким и вошёл в мемуары состарившихся одногодков, а затем, как забытый исторический персонаж перекочевал на страницы краеведческих изданий. И как теперь доказать, что за внешними чудачествами Матвея Александровича скрывались порой тайные помыслы и устремления, за какие шли на виселицу и на каторгу лучшие из его современников?» — писал А.М. Тарунов. Действительно в архиве Дмириева-Мамонова хранились порочившие его бумаги, содержавшие масонские и свободолюбивые идеи. Всё это, знакомец семьи Булгаков, советовал сжечь графине Марии Александровне, являвшейся наследницей имения после смерти брата. Документы были вывезены из Дубровиц и дальнейшая судьба их не известна.

Читайте также:  Усадьба Лукино-Варино

Матвей Александрович не сразу попал в список неблагонадежных. Карьера его складывалась вполне успешно. Он начал службу в 19 лет (в 1807 г.) камер-юнкером Высочайшего двора, в 1810 г. назначен советником Московского Губернского Правления, а затем Обер-прокурором 6-го Департамента Правительствующего Сената. В Отечественную войну с французами сформировал свой казачий полк, обмундировал и вооружил его на личные средства. За поход 1812-13 гг. награждён золотой саблей с выгравированной надписью «За храбрость». 
По неизвестным нам причинам, граф добровольно облек себя на затворничество: обитал словно невидимка в собственном доме, запрещал себя видеть, общался с прислугой и управляющим исключительно посредством письменных указаний, и никогда не выезжал в свет. В определенные часы ему накрывали на стол, приносили смену платья и белья… Все это породило массу слухов и легенд.
Дом, в котором жил нелюдимый Дмитриев-Мамонов, был огромен. Построенный еще при Голицыных, он со временем претерпел серьёзную реконструкцию, и стал походить на дворец. Греч находил архитектуру дворца неловкой, пропорции не совсем удачными, а главную его достопримечательность – полукруглую колонную лоджию со стороны парка и вовсе курьёзной. Перестраивал дом, скорее всего доморощенный мастер, по своему усмотрению совместивший ордера на фасадах или вовсе лишивший оного колонный выступ. Его опоры стояли так близко друг к другу, что помести там пышные коринфские капители – они бы сплелись листьями аканта, тогда художник, оставил капители неоформленными, выйдя, таким образом из затруднительного положения.

Дом был роскошно отделан внутри, стены парадных залов покрывали росписи. Убранство дополняли старинная итальянская мебель, изделия из фарфора и бронзы, библиотека преимущественно из книг на французском. У Дмитриевых-Мамоновых хранилась большая коллекция эстампов, гравюр, и эротических гемм из собрания графа Орлеанского. В доме имелись медальерный и минералогические кабинеты. В картинной галерее хранились полотна Рокотова, Ротари, Барду, Кипренского, Тропинина, Р. Соколова. После революции многие ценности разошлись по столичным музеям, в самих Дубровицах организовали, как и в других экспроприированных поместьях (Ольгово, Никольское-Урюпино, Кусково, Отрада и т.д. ) Музей помещичьего быта, но расположенный вдали от Москвы, музей оказался мало посещаемым и вскоре был расформирован.
В последствии от разрушения усадьбу спасло размещение в господском доме института Животноводства, а затем и ЗАГСа. Теперь, кажется, сюда вернулись и красота и ухоженность и атмосфера радушия и счастья...

Статья опубликована в жирнале «Мир музея»

Усадебный парк

Усадьба возникла во второй четверти XVII в. и первым ее владельцем был И. В. Морозов. В конце XVII в. она принадлежала воспитателю Петра I князю Б. А. Голицыну, в конце XVIII в.— А. М. Дмитриеву-Мамонову, одному из создателей ранних декабристских организаций. В 1864 г. она перешла к Голицыным. Усадьба расположена на высоком берегу р. Пахры при впадении в нее р. Десны. На территории усадьбы имеется Знаменская церковь — уникальное произведение русской архитектуры рубежа XVII—XVIII вв. с чертами зрелого западного барокко. Она построена из белого камня в 1690—1709 гг. по заказу князя Б. А. Голицына. За дворцом частично сохранился липовый парк, разбитый в середине XVIII в. площадью 0,3 га с аллеями регулярного стиля. На склоне к реке расположен террасный парк с преобладанием сирени и желтой акации. Всего в строительстве парка использовано 11 видов, из них шесть местных: два хвойных (сосна и ель) и четыре лиственных.
Особенно велики липа мелколистная (высота 33 м, диаметр ствола 180 см) и единичные экземпляры вяза гладкого (высота 17 м, диаметр ствола 100 см). Из интродуцентов три вида хвойных: лиственница сибирская (высота 30 м), ель колючая и молодые посадки туи; живописны куртины сирени обыкновенной (высота до 4 м) и желтой акации (высота до 3 м).

Источник:
М.С. Александрова, П.И. Лапин, И.П. Петрова и др. Древесные растения парков Подмосковья, М., 1997

Панорама

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: