Памятники Архитектуры Подмосковья

Усадьба Петровское (Дурнево)

Усадьба Петровское (Дурнево)
Усадьба Петровское (Дурнево) (Россия, Московская область, Красногорский район, Петрово-Дальнее, Ильинское шоссе [А106]). Для посещения доступны церковь и постройки хоздвора.

Петровское, в старину Дурнево, расположенное при впадении Истры в Москву-реку, впервые упоминается в 1504 г., в духовной грамоте Ивана III. Имение сменило немало владельцев, прежде чем досталось кн. Прозоровским. В 1670 г. вотчина перешла к Петру Ивановичу, сподвижнику молодого Петра. П.И. Прозоровский являлся государственным казначеем, пользовался неограниченным доверием государя, и в виде исключения ему было дозволено не брить бороды и носить русское платье. Не смотря на высокий государственный пост, князь, вёл тихую и размеренную жизнь в своём московском доме и подмосковной вотчине, получившей к основному названию приставку Петровское. В 1684 г. он заложил в усадьбе каменную церковь Успения (Тихвинскую) — редкий памятник русского зодчества, храм башенного типа «иже под колоколы». В 1688 г. её освятил патриарх Иоаким, на церемонии присутствовали царевна Софья и царь Иван, брат и соправитель Петра I. Простояв более 250 лет, уникальный храм был в 1930-е годы варварски уничтожен.





Восстановленная церковь в усадьбе Петровское (Дурнево)Старшая дочь И.П. Прозоровского Анна была замужем за князем И.А. Голицыным. К Голицыным и перешла усадьба в 1720 г., после смерти старого князя, и оставалась в их владении вплоть до 1917 г. На протяжении полутора столетий в усадьбе создавался обширный ансамбль жилых и хозяйственных построек, в основном сохранившийся до нашего времени.
Существующий главный дом (в классическом стиле) сооружён на месте предыдущего, выстроенного в 1760-х гг., так называемого Готического дворца. «Это здание имело четыре башенки, галерею во всю длину главного фасада... Вокруг замка расстилался громадный красивый лес, окаймлявший равнину и спускавшийся, постепенно суживаясь, к слиянию Истры и Москвы.» К тому же периоду времени и архитектурному стилю относятся парные флигели и заброшенный конный двор, кажущиеся на первый взгляд чуждыми в этом ансамбле. Флигели, кстати, были безжалостно перестроены, и только в 1970-х гг. им вернули первоначальный облик, основанный на сочетании ложной готики и барокко.
В настоящее время в усадьбе расположился Комитет по Наркоконтролю, и непрошенных гостей встречает охрана с овчарками. Все постройки отремонтированы, за исключением находящихся за оградой конныго двора, людской и фуражного сарая. На бывшем церковном дворе, возведён скромный деревянный храм и недавно воссоздана Успенская церковь (ведутся отделочные работы). 

Наталья Бондарева 

1. Усадебный дом
2. Флигели
3. Жилой флигель
4. Конный двор
5. Фуражный сарай
6. «Людская»
7. Церковный двор
8. Церковь
9. Малый мост
10. Большой мост
11. Обелиски (?)
12. Пруды в парке
План усадьбы Петровское (Дурнево)


Князь ФЕДОР НИКОЛАЕВИЧ ГОЛИЦЫН
Князь ФЕДОР НИКОЛАЕВИЧ ГОЛИЦЫН, 1751 —1827, действительный камергер, сын генерал-поручика князя Николая Федоровича от брака с Прасковьей Ивановной Шуваловой, родной сестрой знаменитого Ивана Ивановича, был один из образованнейших людей своего времени. Любимый племянник и воспитанник Шувалова, он провел молодость за границей, во Франции, Италии и Швейцарии, где, по поручение дяди, посещал Вольтера. Людовик XYI и Мария-Антуанетта выказывали ему свое расположение и приглашали на субботние вечера. По возвращению в Poccию, в сентябре 1777 г., пожалован в камер-юнкеры и назначен на службу в Сенат, хотя самого его манила к себе дипломатическая деятельность. Только два раза он получал незначительные дипломатические поручения: в 1787 г. в Стокгольм—благодарить короля
за его поздравление Екатерины с возвращением её из Крыма, и в 1790 г. в Вену — поздравить Леопольда II со вступлением на престол. В Швеции он произвел такое 6лaгonpиятнoe впечатление, что получил от королевы оставшееся за ним навсегда прозвище «Gentil cavalier» тем не менее хлопоты его, даже через Зубова, о месте посланника при Сардинском дворе не увенчались успехом: Екатерина в душе не доверяла Ив. Ив. Шувалову. По вступлении на престол Павла, кн. Голицын назначен, будучи действительным камергером, куратором Московского университета, благодаря стараниям его дяди. По свидетельству проф. Тимковскаго, он произвел на профессоров блaгoпpиятнoe впечатление своей любезностью и вниманием, но главные заботы его касались внешнего благоустройства—ремонта, чистоты и т. п.; и на это он привлек много пожертвований. Несогласия между кураторами огорчали кн. Голицына, и он в конце 1801 г., по болезни жены, охотно уехал за границу, а 21 Ноября 1803 г., по случаю упразднения должности куратора, уволен от службы тайным советником. Заботы о воспитании детей поглощали теперь все его внимание, и только изредка он находил время для литературных занятий: писал стихи, переводил Монтескье, написал биoгpaфию И. И. Шувалова и свою автобиографию. До конца дней сохранил необыкновенную память и мог наизусть декламировать своих любимых писателей, питал особенную любовь к природе и искусству. Умер в Москве 5 Декабря 1827 г. и похоронен в своем с. Петровском (Звенигородского узда, близ Москвы). Женат был 2 раза: на княжне Прасковье Николаевне Репниной, с 13 Февраля 1783 г., умершей через год, и на вдове княгине Варваре Ивановне Волконской, рожденной Шиповой, от которой у него было 5 сыновей.
По современному отзыву, отличительными свойствами князя Ф. II. Голицына были: «безграничная преданность отечеству, благородство в сношениях с высшими, обходительность с равными, снисхождение к низшим; душа, открытая для всего доброго и высокого и радующаяся успехам наук и искусств», современный неизвестный поэт посвятил ему тaкиe стихи:
«Ты просвещен, тебя Шувалов воспитал,
"Которому Парнас столп вечный в честь создал;
"Ты там плоды наук срывал, где прах Маронов,
«Где гробы славные Лукуллов и Катонов,
„В далеких сих странах обрел ты знаний свет“...

(С миниатюры из собрания Великого Князя Николая Михайловича)


Княгиня ВАРВАРА ИВАНОВНА ГОЛИЦЫНА, 17...—1804, дочь флота капитан-лейтенанта Ивана Петровича Шипова от брака с княжной Варварой Алексеевной Горчаковой. Была замужем дважды: в первом браке за бригадиром князем Михаилом Алексеевичем Вяземским, во втором—за куратором Московского университета, тайным советником князем Федором Николаевичем Голицыным, одним из просвещеннейших людей своего времени.
Князь в 1784 г. лишился своей первой жены, кн. Прасковьи Николаевны, рожденной кн. Репниной, прожив с ней в супружестве всего год, и в 1786 г. женился на молодой вдове княгине Вяземской; у неё от 1-го брака остался один сын Павел, а в 1787 г. родился от второго мужа сын Николай. Затем следовали еще 3 сына, Иван, Федор и Александр, и, наконец, 15 Апреля 1801 г., родился младший и последний сын Михаил. После его рождения здоровье княгини пошатнулось, и муж вынужден был оставить службу и увезти жену за границу, покинув Москву, где они зимой жили в своем доме на Покровке, а летом в любимом селе Петровском, Звенигородского уезда, Московск. губ. (дом и с. Петровское сохранились в роде Голицыных). Княгиня уже не вернулась в Россию. Она умерла в Париже 14 Сентября 1804 г. и погребена на Монмартрском кладбище.

(С миниатюры, принадлежащей князю В. М. Голицыну, в Москве)

А.Н. Греч „венок усадьбам“

Петровское

Кто в Звенигороде не барин — тот в Москве не боярин. Старинная поговорка.

К вечеру, когда ложатся косые тени, когда отчетливо выступают объемы зданий и древесных крон, когда все стихает и по реке далеко разносятся деревенские звуки, — в эту пору дня, чуть овеянную мечтательной грустью, особенно красиво и душевно-созвучно то, что представляют слова „русская усадьба“. Есть места, бесконечно типичные и цельные, полные гармонических созвучий природы и искусства. Одно из этих мест — усадьба Петровское . О ней написана целая монография. Петровское начало безвременно оборвавшуюся серию книг „Русская усадьба“. С него пусть начнется и эта прогулка по зарастающим дорожкам памяти. Пока еще живут в ней яркие образы, запечатленные картины.

Разросшиеся деревья на склоне холма, отражаясь в водоеме, полускрывают белый дом с нарядным портиком коринфских колонн под треугольным фронтоном. Задумчиво смотрится он в зеркало вод, повторяя в них свои благородные пропорции. Раскрытой рамы касается ветка липы, в угловой комнате кто-то играет на рояле, красные цветы в клумбе ярко освещены солнечными лучами. В парке гуще тени; незаметно переходят в рощу регулярные насаждения XVIII века. Прямая, долгая аллея ведет к беседке-ротонде над крутым откосом Истры. Отсюда на много верст открывается вид на луга, дальние деревни, села и усадьбы.

Патриаршее село Дмитровское, Уборы, старинное гнездо Шереметевых... Субботними вечерами спускается вниз по реке колокольный звон. Глухой, нескончаемо вибрирующий голос саввино-сторожевского колокола, торжественный и патетичный, точно из музыки Бетховена. После него долгая пауза. А потом, разносясь по воде то ближе, то дальше — колокола звенигородских церквей, собора на Городке. Перекликаются Введенское с Поречьем, звон подхватывают Аксиньино и Иславское, Уборы и Петровское, Усово и Ильинское — и дальше по течению реки, от усадьбы к селу — до самой Москвы.

С пригорка, где в зелени прячется беседка-ротонда, широкий вид. Здесь под высоким небом течет, извиваясь голубой лентой, быстрая Истра, здесь впадает около Петровского в Москву-реку, замедляя течение.

Среди этого типичного ландшафта традиционный, но здесь удивительно выисканный по своим простым формам, по дворовому фасаду украшенный колоннами старый дом, с тонким вкусом отделанный внутри. Особенно памятна голубая гостиная с крашеной мебелью XVIII века, с картинами старых мастеров и изящной росписью стен в синих тонах; продолжая анфиладу — коричневая гостиная с фамильными портретами, где во фресковых десюдепортах изображены были корзины с цветами. Дальше угловая, в розовых и палевых тонах дерева, обивки и бронзы. В одной из комнат висела чудесная воздушная акварель — портрет молодой женщины работы Изабэ — и стояла изящная импрессионистическая фигурка самой хозяйки, кнг. Л.В.Голицыной, отлитая в бронзе Паоло Трубецким. В Петровском никогда не было портретной галереи в собственном смысле слова. Но во всех почти комнатах дома находились масляные, пастельные, акварельные и даже скульптурные портреты. Они начинались хронологически с парсуны — изображения князя Прозоровского, опирающегося на палку, работы Грубе (1767). Дальше шли очаровательный медальон работы Васса, изображающий императрицу Елисавету, с которой нежными узами был связан гр. И.И.Шувалов, владелец Петровского в середине XVIII века. Любопытные картины какого-то не слишком умелого художника иллюстрировали сцены из путешествия фаворита по „чужим краям“. Портреты работы Матвеева, художника — выученика итальянцев, пастели Барду и Шмидта, изображавшие П.И.Голицыну, урожденную Шувалову, и ее дочь, известную гр. В.Н.Головину, автора интереснейших записок, бюст Н.CD.Голицына работы Шубина, удивительно мягкий по выполнению, и его же работы бюст Екатерины II — таковы главнейшие произведения представленных в Петровском художников. Позднее в интимных комнатах верхнего этажа появились портреты представителей последующих поколений, акварели Шрейнцера и Гау в типичных окантовках с золотыми узорами по цветному полю паспарту...

Никогда не покидали старые вещи старого дома; портреты ушедших людей жили в привычной для них обстановке. Верно, в этом заключалась удивительная гармоничность Петровского. До последнего времени в усадьбе строго соблюдались и бытовые семейные традиции — в доме никогда не переставлялась мебель и не было в нем ламп — их всегда заменяли свечи.

Чудится еще — вечерами играли в доме куранты. Рассыпались колокольчиками четверти, башенными колоколами — часы, а потом нежными переливами старые, наивные позабытые пьесы, с четкими фразами мелодий и долгими каденциями; английским часам отвечали другие, в гостиной в стиле Louis XVI своим серебряным звоном — а за ними другие, бронзовые. Потом колокол церкви, и снова часы в доме, часто отбивающие удары, точно заждавшийся голос, и снова молчаливая тишина бесшумного течения времени. Часы отмеряли месяцы, годы и десятилетия и внезапно, как сердце, перестали биться. Но одно [нрзб.]удержало искусство.

На московских художественных выставках промелькнули в десятых годах интерьеры Петровского в чуть смазанных, подернутых мечтательной дымкой картинах А.В.Средина.»Le Poete des interieurs" — называли когда-то парижане русского художника, запечатлевшего в своих картинах, нежных, как пастель, красивое умирание старинных усадьб. Эпилог этой уходящей культуры мастер сумел передать в своих работах, передающих виды Петровского, Белкина, Павловска, Кускова, Архангельского, Полотняных Заводов, тот аромат старины, который, как у цветов, увядающих и поблекших, наиболее силен перед смертью. 1917 год грубо оборвал этот медленный, неизбежный процесс умирания усадьбы. Художник-поэт пережил эту дату, определившую и его трагическую обреченность. Глухой, измученный невзгодами, он доживает свои старческие дни в убогой мансарде Парижа.

Сбоку от главного здания стоял флигелек с колоннами — типичный «Ааринский домик», прямо готовый для декорации. La maison de l'oncle Jean — называли его; здесь доживал свои дни старый князь Голицын, владелец Петровского.

Старинные хозяйственные службы, очень красивые по своей архитектуре, придавали усадьбе вид настоящей и цельной домовитости. Более древняя по своим формам барочная церковь конца XVII века в виде четырехлистника соединялась с домом каменной дорожкой. Тускло, борясь с сумраком, горели восковые свечи перед темными стародавними ликами икон; в почти пустом храме повторялись веками скованные слова молитвы.

Точно подчиняясь общему классическому стилю усадьбы, церковь спрятала в кольце полуторасталетних лип свои барочные формы, правда, скромные, приглушенные еще побелкой. Неподалеку, в конце извилистой дорожки, обсаженной акациями, теми акациями, что заменяли в России виноград и вьющуюся розу Италии, еще цела была турецкая беседка, порождение барской фантазии, верно, исполненная крепостной рукой. Эта беседка на высоком берегу Москвы-реки была расписана по потолку и столбикам солнцами, звездами, лунными серпами и прихотливыми арабесками. Она вносила забавную черту экзотики во всю строго классическую архитектуру Петровского. Так было летом 1917 года. В 1920 году усадьба стала неузнаваемой.

Три года красное зарево пожарищ пылало над старыми усадьбами. Рушились колонны, с глухим стоном падали подсеченные топором липы. Выломанные, развороченные, изнасилованные дворцы зияли, как черепа, черными провалами окон и мрачной пустотой ободранных залов. Дом в Петровском бьи занят детской колонией; в вестибюле, отделанном искусственным мрамором, чудесно расписанным гризайлью, валялась разбитая мебель, но еще висел чудесный стеклянный екатерининский фонарь. Ведь люстры — последнее, что расхищается, — не легко снять их и трудно увозить — да и никчемны они в «новой» жизни. В коридоре верхнего этажа стояли низкие книжные шкафы с сетками, откуда усердно растаскивались французские томики в кожаных переплетах. Сваленным в груду архивом топили печи — а среди бумаг ведь были здесь и карты, оставленные некогда пощадившими Петровское наполеоновскими маршалами с их отметками и автографами. Во всех комнатах царила мерзость запустения.

Потом книги вывезли. Их вывозили из усадеб сотнями и тысячами ящиков в Москву и Петербург, в губернские и уездные города, где, никому не нужные, разрозненные, потерявшие свое лицо, лежали они грудами и штабелями в музейных кладовых и библиотечных подвалах. Старые книги, истерзанные и захватанные невежественными руками, четвертованные на части, сгорали в чадном дыму махорочной закрутки, перемалывались в машинах бумажных фабрик. Из них, точно куски живого мяса, выдирались гравюры и виньетки, а страницы, покрытые строчками печати, шли на обклейку стен под обоями или же просто бросались на съедение мышам в ободранных и загаженных комнатах. Ветер сквозь выбитые стекла разносил по пустым залам выдранные листки, тоскливо шелестевшие подобно осыпавшимся листьям на дорожках парков. Так безмолвно, но мучительно умирали после 1917 года старинные книги в русских усадьбах.

Последнее впечатление от Петровского еще через несколько лет. В доме, все еще наружно прекрасном, таком близком по строгости стиля к постройкам Кваренги, уже прочно обосновался санаторий. Все росписи, за исключением наддверных, были бессмысленно забелены. Около дома выросла деревянная пошло-дачная терраса-столовая. Турецкая беседка уже не существовала, обезглавленной, лишенной купола оказалась ротонда над Истрой. Сотни ног дочиста вытоптали траву в куртинах. От старого Петровского ничего не осталось. Вместо рояля назойливо взвизгивала гармонь в развинченно-ухарских руках. Новый быт еще не создал, разрушив старые, свои собственные эстетические и культурные ценности.

А.Н. Греч «Венок усадьбам».

Усадьба Петровское (Дурнево)

Петровское (Дурнево). Усадьба расположена на высоком мысу между Москвой-рекой и Истрой. Основана в XVII в. князьями Прозоровскими, владеющими ею с 1649 г. В 1720 г. имение перешло к Голицыным и принадлежало им до 1917 г. Сохранилось здание в стиле классицизма у бровки верхней террасы парка. Перед домом — партерная часть парка с фонтаном, окруженным стриженой изгородью из барбариса обыкновенного и его краснолистной формы. Большой пейзажный парк, переходящий в лес, спускается по склонам к Москве-реке и Истре. В центральной части усадьбы благодаря рельефу он делится на верхний и нижний парки. На нижней террасе находятся каскадные пруды с многовековой дубовой аллеей и Малым мостом. В верхнем парке — большой арочный мост. Вокруг дома — аллеи из лип и дуба (высота до 25 м), групповые посадки липы и клена. Из местных видов, которых в парке всего 15, интересны единичные хорошо сохранившиеся плодоносящие экземпляры тополя черного, достигающие высоты 34 м при диаметре ствола 150 см, дающие обильные корневые отпрыски, мощные экземпляры дуба черешчатого (высота до 18 м, диаметр ствола 160 см) и вяза голого (высота 25 м, диаметр ствола 130 см). В парке значительно преобладают интродуценты. Из 28 интродуцированных видов пять хвойных и 23 лиственных. Среди них такие редкие, как один семеносящий, вполне зимостойкий экземпляр сосны кедровой сибирской (высота 21 м, диаметр ствола 37 см), один экземпляр сосны черной (высота 17 м, диаметр ствола 44 см), также высокой жизненности, зимостойкий и дающий семена, десять экземпляров сибирской лиственницы (высота до 22 м, диаметр ствола 56 см), четыре семеносящих экземпляра ели колючей (высота до 25 м, диаметр ствола 44 см), три из них представлены голубой формой.
Из лиственных наибольший интерес представляют: аллеи и группы из плодоносящей липы крупнолистной (высота до 14 м, диаметр ствола 20 см), небольшие группы черемухи виргинской, куртины ирги ольхолистной, боярышника Максимовича, бересклета европейского и бирючины обыкновенной.
Общее состояние насаждений неплохое, но необходимы чистка прудов, санитарная рубка в парке, удаление малоценных насаждений, нарушающих планировку. Парк, обладающий интересной планировкой и содержащий ценные виды деревьев, нуждается в заповедовании.

Источник:
М.С. Александрова, П.И. Лапин, И.П. Петрова и др. Древесные растения парков Подмосковья, М., 1997


icon-car.pngFullscreen-Logo
Усадьба Петровское (Дурнево)

Карта загружается. Пожалуйста, подождите.

Усадьба Петровское (Дурнево) 55.746379, 37.162081 Усадьба Петровское (Дурнево)

Рубрика: Красногорский район

Ваш вклад в развитие проекта:

Другие усадьбы в данном районе: